Странное открытие не насторожило, а скорее озадачило Кречетова. Дорога из попарно уложенных плит выглядела древней, камень в некоторых местах истерся, но кто и зачем ее проложил, оставалось только догадываться.

Ломать голову над этим было попросту некогда. Весь окружающий мир являлся для Андрея сплошной загадкой, и, почувствовав прилив сил, вызванный действием стимулятора, он решил, что разумнее всего двигаться дальше.

…Возобновив движение, он вновь углубился в мысли, которые одолевали его еще в самом начале пути, а затем угасли, раздавленные усталостью.

Он думал о том, что ему делать дальше, пытался взаимосвязать разрозненные факты, чтобы построить из них приемлемую модель событий, но логика работала из рук вон плохо. Вопросов на поверку оказалось много больше, чем ответов на них. Да и неоспоримые факты, сомневаться в которых он не мог, не находили места рядом друг с другом, словно он в своих размышлениях пытался сопоставить исключающие друг друга явления.

Андрей шел с трудом – крутой подъем отнимал физические силы, а тяжелые мысли истощали разум, и в конце концов он опять подпал под тяжелое влияние монотонного ритма ходьбы. Машинально переставляя ноги, он поднимался все выше и выше, уже без эмоций отмечая, что дно ущелья стало расширяться, каменные обломки полностью исчезли, а образующие дорогу орнаментированные плиты занимали все доступное взору пространство; рядом тихо журчал ручеек, сбегающий вниз по каменному желобу, а необработанными оставались лишь отвесные стены ущелья, меж которыми, застилая узкую полоску неба, клубились первые облака.

Уклон старой дороги становился все круче.

Где-то около полудня Андрей вошел в густой пласт облачности. Стены ущелья к этому времени раздались в стороны на несколько сот метров, и в просвете между ними неожиданно проявился ориентир: сквозь молочно-белую пелену просвечивало яркое пятно, имевшее голубоватый оттенок, и Кречетов понял, что видит диск энергетического сгустка, который взошел над вершинами горного хребта.

Ориентируясь на яркое пятно, он преодолел мощный слой молочно-белой пелены, одновременно ощущая, что идти стало легче, – подъем постепенно терял свою крутизну, а когда покрывало облаков превратилось в отдельные сгустки, похожие на висящие в разреженном воздухе клочья ваты, взгляду Андрея предстала поразительная картина.

Он понял, что миновал ущелье и теперь стоял на краю еще одного плоскогорья, которое покрывали руины каких-то неимоверно древних построек.

Внезапно открывшиеся его взгляду остатки древних сооружений походили на толстую стену, завитую в спираль. По всей площади высокой и некогда монолитной постройки чернели овальные отверстия, к которым вели узкие дорожки, напоминающие множество пристроенных к спиралевидной стене пандусов, исполненных из узких орнаментированных каменных плит.

Андрей остановился, во все глаза глядя на развалины. Потрясение Кречетова было вызвано тем, что его разум вдруг начал проводить аналогии, дополняя картину руин, реконструируя истинный образ постройки при помощи собственной памяти!..

Сразу же вспомнился полученный по пневмопочте кристалл. Только логриане имели мощные конечности, снабженные подходящими по размеру когтями, способными цепляться за характерные выемки на плитах дороги, и лишь они строили исполинские сооружения, похожие на закрученную в спираль стену, сплошь покрытую овальными отверстиями… Память лейтенанта хранила зрительные образы, связанные с космическими сооружениями расы двухголовых ксеноморфов, а тут он воочию наблюдал примитивный, полуразрушенный аналог подобной постройки, расположенной непосредственно на поверхности планеты… и, наконец, кристалл, с записью древнего катаклизма, содержал образы логрианских кораблей…

Неужели это они отправили девять миров в аномалию космоса? – обожгла его разум внезапная догадка. – Но зачем?!

Он смотрел на древние руины, будто ждал от них вразумительного ответа на свой вопрос, но камень молчал, демонстрируя лишь змеящиеся по нему трещины да осыпи щебня, образовавшиеся в местах пол: ного разрушения стен.

Вскарабкавшись по осыпи камней в один из разломов, Кречетов, едва живой от усталости, увидел перед собой панораму плоскогорья.

Сразу за руинами логрианского города начиналась обширная, лишенная растительности пустошь, по которой тянулась наполовину скрытая перистыми полосами облаков дорога. Она вела к подножию скального монолита, который возвышался над противоположным краем плато, и, изгибаясь, начинала карабкаться на него, извиваясь неравномерными петлями серпантина.

Эта дорога не имела ничего общего с той, что пролегала по дну ущелья. Она была гладкой, ровной, словно ее построили иные существа.

Он не ошибся…

Подняв взгляд, чтобы проследить за направлением горного серпантина, Андрей вдруг различил скрывающиеся в туманной дымке, сливающиеся с серым фоном скал титанические укрепления в виде бастионов и башен, соединенных естественными стенами из скальных пород, лишь кое-где дополненных кладкой из огромных каменных блоков.

Если город логриан вызвал у него потрясение, то вид искусно врезанных в скальный монолит укреплений вверг разум Кречетова в состояние шока.

Он видел перед собой творение рук человеческих… Зубчатые стены, выступающие контрфорсы башен, узкие бойницы…