– И я не против. – Каргин прищурился и с издевательской усмешкой спросил: – А что, в туранской армии есть артиллерия и танки?

– Технику предоставляет заказчик, с нашей стороны только… ээ… персонал. Хорошая техника, западная, имеется даже продукция ХАК. Уверен, вы останетесь довольны.

– Не сомневаюсь. – Каргин кивнул, отметив, что боль в голове если не прошла совсем, так утихла. – Вы упомянули персонал. На этот счет просьба у меня имеется… Те гвардейцы, что здесь несут охрану… Как они, подойдут?

Брови Нукера опустились.

– Вполне. Трое покойников, пятеро раненых, один при смерти… В симпатиях к вам их не заподозришь! Поставим четырнадцать бойцов с базуками. Нам тоже интересно, чтобы обе стороны играли по-серьезному, без скидок.

– Тогда договорились. – Слегка повернув голову, Каргин измерил расстояние от кресла до камина. – Еще один вопрос, Дантазов… Я понимаю, что нарушил планы президента, убил его родича… Но разве месть важнее государственных соображений? Тем более, финансовых? Разве непонятно – выиграю я поединок или умру, в любом случае ХАК отсюда уйдет, уйдет окончательно, со всеми своими инвестициями.

Нукер пожал плечами.

– Ну, есть и другие инвесторы. К тому же с чего вы взяли, что ХАК уйдет? Это неправильный вывод, мистер Каргин. Вы русский, с вами тяжело договориться – Таймазов вот так и не понял, о чем вы печетесь, о корпорации своей или о рухнувшей империи. С американцами проще, у них подобных предрассудков нет… И еще одно: вы вмешались во внутренние дела Турана, пообещали поддержку Таймазову и президентскому племяннику, вызвали целый самум в Курултае. Это президенту не понравилось. Так и так, вы нежелательная фигура, которую лучше убрать с доски. Разумеется, случайно – мы ведь не допустим, чтобы в ХАК на нас обиделись. А потому…

Он собирался продолжить свою речь, но в этот момент Каргин привстал и с разворота грохнул ножками кресла о стенку камина. Кресло оказалось прочным; понадобился второй удар, затавивший сиденье расстаться со спинкой, а подлокотники – с сиденьем. Веревки соскользнули с рук Каргина, ноги освободились, и он прыгнул на Дантазова, нацелившись в висок, убойное место, но не попал – костяшки сомкнутых пальцев пришлись пониже, в челюсть. Нукер хрипло выдохнул и, кажется, потерял сознание. Но добивать его было некогда; схватив одно из кресел, Каргин запустил им в окно, вышиб переплет вместе со стеклами и сунул руку под пиджак поверженного врага.

Там не нашлось оружия! Ни пистолета, ни револьвера, ни даже дубинки! Какая-то металлическая коробка, никелированный контейнер размером в две ладони…

В дверь уже ломились с воплями гвардейцы, размахивали стволами, хищно щерились, и было их не меньше семи или восьми. Каргин метнулся в другую сторону, к окошку, навстречу ему полезли с веранды охранники, кто-то сунул прикладом под дых, чье-то горло хрустнуло под его пальцами, нож или острие штыка скользнуло по рубашке. Один из противников прыгнул ему на спину и попытался сдавить шею; Каргин ударил его локтем, услышал, как трещат ребра, ударил снова, но битва была безнадежно проиграна. Двое повисли на его плечах, третий кинулся в ноги, и через мгновение его свалили на пол. Упал он удачно, боком, придавив гвардейца, вцепившегося в правое плечо; тот обмяк, Каргин потянулся к штык-ножу, и в это время ему набросили веревку на ноги. Дернули, потянули по гладкому паркету, занесли приклады…

– Не сметь! – Нукер, придерживая челюсть, с трудом поднимался на ноги. – Не сметь! Кости ему переломают, но не сейчас и не здесь! – Он добавил что-то по-турански, и руку Каргина заломили на спину.

Он видел, как приближается Дантазов, неся на ладони блестящий контейнер, как открывает коробку, вытаскивает шприц. Потом почувствовал, как зажимают кожу – пальцы у Нукера были сильные, жесткие.

Укол… Прямо в вену, гад! – успел подумать Каргин. Затем по телу разлилось тепло, и он погрузился в темноту беспамятства.

Интермедия. Ксения

Они собрались у костиной постели вчетвером – Флинт, Сергеев, Рогов и Максим Олегович, переводчик, которого все называли Максом. О Ксении, может быть, забыли, а может, уже считали своей – как сидела она у дверей в лоджию, так там и осталась. Лица у всех тревожные, а голос Макса, который то на русском, то на английском говорил, заметно подрагивает.

– Сообщение от мистера Ягфарова, – произнес Флинт, покусывая толстую нижнюю губу. – Звонил и сказал, что наш президент до этого места… как его?.. Салар?.. Силар?.. еще не добрался. Они обеспокоены. Послали на розыски людей. Прочешут всю дорогу до и после перевала, спустятся к реке в ущелье… С нами будут поддерживать связь.

– Когда был звонок? – хмурясь, поинтересовался Сергеев.

– Час двадцать минут назад.

– И с тех пор ничего?

– Ничего. Поиски в горах – штука сложная, сэр…

Рогов всплеснул руками.

– Что же вы нам сразу не сказали, Генри? Это ведь ЧП! Тут надо… надо срочно…

Костя стал приподниматься, но Флинт, положив огромную руку ему на плечо, прогудел:

– Спокойно, Браш Бой, спокойно! Я скажу, почему вас не вызвал: я думал.

Сергеев прищурился:

– Вот как? Были основания для этого процесса?