Уже не скрываясь, Каргин ринулся поперек откоса, прислушиваясь к нараставшему гулу; Горман, не закончив разворот, тянулся следом, как гончая за удирающим кроликом. Застрекотала пушка, взбив фонтанчики пыли, с хрустом рухнул еще один кактус, сухой древесный ствол взорвался щепками, а за кустами, совсем поблизости, раскрылась яма - глубокая, как полнопрофильный окоп. Но в яму Каргин не прыгнул - не от того, что укрытие было плохим, а из чистого суеверия. Убьют, так лучше здесь, среди камней… Сон афганский помнился, и корчиться в яме не хотелось.

Он повернулся, вскинул оружие, уперевшись локтем о подходящий обломок. Солнце светило слева, Горман надвигался прямо на него, и в перекрестье был виден летный шлем, белые выгоревшие брови и глаза - холодные, зеленовато-серые, будто он тоже был потомком Халлоранов.

– Сейчас я тебя достану, холера, - пробормотал Каргин, плавно нажимая спуск.

Грянул выстрел, но не его. Пуля разорвала комбинезон на плече, и Каргин, стремительно присев, успел удивиться - кто стрелял?.. откуда?.. Потом вспомнилось про "эмфилд", и где-то в животе возник и начал подниматься к сердцу ледяной комок. Смерть пощекотала его крылом - не в первый и, надо думать, не в последний раз… Ее скупая ласка была холодной, как льды Асгарда.

Извиваясь будто червяк в банке рыболова, он заполз в кусты, перевалил яму и на карачках двинулся к прежней позиции меж каменных плит. Нашел по дороге длинную почерневшую палку, прихватил с собой. Ободрал колено, выругался. Полз быстро, посматривая то вверх, на помело, то в сторону пещеры. Горман, похоже, его потерял - пальнул пару раз по кустам, затем направился к джунглям, на разворот; видно, рисковать и нарываться на пулю ему не хотелось. Неведомый снайпер молчал. Каргин, однако, не сомневался, что тот сидит не на прибрежной скале, а где-то в камнях перед пещерой; прицельная дальность у "эмфилда" - метров шестьсот, с его винтовкой не сравнишь. Да и калибр мелковат…

Он достиг пространства между плитами, выпрямился и взглянул на вертолет. "Гриф" висел над манграми словно черный жук под полупрозрачным зонтиком. Минуты три-четыре есть в запасе…

Вытащив мачете, Каргин двумя ударами укоротил поваленный кактус, прислонил его к плите, выставив поверх толстый зеленый отросток, напоминавший руку в комбинезоне, вложил в нее палку и накрыл свое изделие беретом. Боец получился хоть куда - рослый, крепкий и небритый, будто коммандос, не вылезавший из джунглей неделю.

– Оборонишь позицию, капрал Джек, будут тебе орден и сержантские нашивки, - приободрил его Каргин, пальнул, чтоб обозначиться, по вертолету и, низко пригнувшись, заторопился на юго-восток. Там, среди корявых пней и щебня, виднелся гладкий валун, похожий на слона с растопыренными ушами, а рядом стадо слонят поменьше. Тоже отличная позиция, скрытная, а главное - солнце в спину.

Спрятавшись за подходящим слоненком, он щелкнул по рации и ухмыльнулся.

– Вот так, майор… Ты мне куклу, и я тебе куклу. Мы, славяне, сентиментальный народ, напиться можем и подраться, а кровь не любим лить. Но наш бронепоезд стоит на запасном пути.

Горман развернулся и шел теперь к небритому капралу на всех парах. В боевой привычной стойке: хвост приподнят, нос опущен, незримые лопасти винтов таранят воздух, мотор ревет, шасси под днищем - будто скрюченные когти. Черная молния, грозный гриф! Налетит, ударит - не поднимешься!

Затарахтела пушка, высунув острый багровый язычок, над краем плиты взлетела мелкая каменная пыль, ствол в зеленой лапе капрала переломился пополам.

– Вот сволочь, метко бьет!
– пробормотал Каргин, прикидывая упреждение. Метра полтора на такой скорости, и хватит… Винтовка глухо рявкнула, и он увидел, как в серебристом стекле кабины зажглась на мгновение звездочка и тут же погасла. Орудие смолкло, но вертолет не дрогнул, не отклонился от курса - летел себе и летел, над неподвижным капралом Джеком, над глыбами камня, щебнем, кустами и оврагами, прямиком к пирамидальной скале. К самой ее вершине, где терпеливо дремал камень-жертвенник.

Что-то сейчас будет, мелькнула мысль у Каргина. Он заторопился, полез, царапая башмаками шершавый бок, на слоновью холку, откуда обзор был получше: отверстие грота - как на ладони, и каждый ступенчатый ярус скалы просматривается во всю длину. Где-то там его поджидали; может, в пещере, а может, среди булыганов, где он определил вчерашним утром позиции Тому и Крису.

Ну, будет по ним панихида… С летающей свечкой и салютом… Прямо сейчас…

"Гриф" ударился о камень-жертвенник, перевернулся, лег на него, заклекотал предсмертным воплем; винты в последнем усилии терзали неподатливую скалу, что-то темное взлетало вверх и падало в море, что-то шипело, дымило и взрывалось, что-то выстреливало длинными алыми копьями огня. Через секунду грохнуло по-настоящему: над жертвенником поднялся огненный столб, фонтаном полетели обломки, и вниз сошла лавина - не потрясающих масштабов, однако вполне приличная.

Боезапас рванул, а керосин добавил, подумалось Каргину. Самое время подсуетиться… Он быстро сменил магазин - в прежнем оставалось три патрона - и залег за оттопыренным ухом каменного слона.

Из пещеры выскочили трое - смуглый горбоносый сицилиец Рафаэль Пирелли и пара автоматчиков; четвертый, с "эмфилдом" в руках, поднялся из-за обломка скалы. Они уставились на пламя, бушующее над вершиной, являя картину полного ошеломления; лишь снайпер видел вертолет, а остальные, похоже, гадали, проснулся ли древний вулкан, и не возник ли поблизости крейсер, приплывший от перуанских берегов чтоб забросать Иннисфри снарядами.