Но Спайдер был вне подозрений. Смерть его являлась лучшим свидетельством верности, а значит, ретранслятор и бункер нельзя списать на Альфа. Предатель - если он действительно существовал - скрывался среди живых, а тут, кроме тощего Хью, и выбрать-то было некого. Не Боб же постарался с дверью, не Нэнси и уж, во всяком случае, не повар Тейт… Выходит, Арада, решил Каргин, отбросив прочих претендентов. Или, как минимум, лицо из самых приближенных…

Жаль старика! Акула, конечно, а все-таки жаль! Ни дочерей, ни сыновей, ни внуков, а если б кто и был, то степень родства вряд ли имела значение. Взять того же Хью: сын он старому Халлорану или не сын - без разницы, такие вещи в серьезном бизнесе в расчет не принимают. Гораздо важнее, что был у аргентинца свой финансовый интерес, а значит, и повод к предательству. К тому же Паркера он не любил, и в этом сходился с Брайаном Ченнингом и коммодором; они симпатий к Бобу тоже не питали.

Общий враг, общие цели - вот и удобрение для заговора, мелькнула мысль. Дядюшку - в расход, а вслед за ним - племянничка, чтоб не мешал и вертелся под ногами… Такие вот шуточки с дверью…

Прищурившись на восходящее солнце, Каргин начал что-то насвистывать, отбивая на колене такт, потом вдруг хлопнул себя по лбу и с раздражением прошипел:

– Чтоб мне к Хель провалиться! Ну и гнида, хинштейн твою мать!

Шуточка с дверью… Не было никакой шуточки! Вернее, была, но совсем другая, чем мнилось простодушным зрителям. Умник Хью просто набрал липовый шифр и заявил, ничем ни рискуя, что дверь не открывается. Кто мог его проверить? Разумеется, никто! Снайдер, да сам Халлоран… еще инженер из дворцовой обслуги… Все к тому времени - покойники!

Скрипнув от злости зубами, Каргин поглядел на часы, отметил, что натикало семь с минутами, а враг еще активности не проявляет. Солнце поднялось над восточной стеной и грело исправно, но он ощущал, как при мысли о шуточках Хью ползут по спине ледяные мурашки. Лезут откуда-то из-под лопаток, холодят бока и не спеша пробираются по позвоночнику…

Если б не мусорная щель, всех бы положили у той двери! Или на кухне, в коридоре, в кладовых… Там бы он и кончил жизнь, меж замороженных цыплят и банок с пивом…

Так, вероятно, и предусматривалось в ходе зачистки: тоннель в служебный корпус завалить, а тех, кто ринется к бункеру, перестрелять у запертой двери. Другой вариант отступления - через парк. Но тут пришлось бы выбраться на лестницу и на открытое пространство перед ней - верная смерть, когда над головой висит вертушка. На лестнице все, как на ладони, лишь за сфинксов и спрячешься… А толку? "Стингера" сфинкс не заменит… Вот и воюй с пистолетом против пулеметов!..

Он сплюнул и успокоился - ровно настолько, чтобы прикинуть последствия зачистки.

Скажем, перебили бы всех у той двери… всех, разумеется, кроме Хью-заговорщика… А после что? А после на сцену явилась бы мадам Оливия, безутешная сестра и мать, единственная и бесспорная наследница… И стала бы она хозяйкой ХАК, уселась бы на королевском троне, и в том бы ей никто препятствий не чинил - ни Мэлори, ни остальные видные фигуры. Ибо трон ее - в лечебнице, в психушке "Рест энд квайет"… В общем, в тех краях, где тишина и покой. И был бы тогда абсолютный порядок. Все маршируют стройными рядами под барабанную дробь, а барабанят те же лица…

Существовал, однако, альтернативный вариант: быть может, после Бобби в наследницы предназначалась Мэри-Энн, но не сама по себе, а с приложением супруга. Надежного мужчины зрелых лет, снискавшего доверие у барабанщиков… Ему бы и барабанить позволили, только негромко и в такт с остальным оркестром. Или к роялю усадили, наигрывать вальсы для Мэри-Энн, чтоб танцевала в нужном направлении.

Она бы согласилась, подумал Каргин. Конечно, согласилась! Во-первых, миссис Арада-Паркер-Халлоран звучит совсем неплохо, а, во-вторых, уж больно аргументы убедительны! Или под венец, или в мусоропровод с пулей в затылке… К тому же могли бы обставить дело покультурнее - вроде как Хью ее отторговал у этих гадов в черном… Или устроить романтический побег… На яхте под алыми парусами… Нэнси, Хью и ящик виски…

Минуло восемь. В поселке - никого, лишь часовой вышагивает вдоль мола да курится над руинами дымок. На вилле тоже никого - во всяком случае, в тех местах, какие доступны осмотру. На взлетном поле, у ангаров, шевелились - похоже, заправляли топливом вертушки. Зато Нагорный тракт был пуст. Серый бетонный купол уже не торчал у озера, и лишь обломки грудой битой скорлупы усеивали берег.

Надо бы сбегать, поглядеть, решил Каргин и опустил бинокль. Сойдя вниз, он отправил Тэрумото на скалу в дозор, перекусил (сухарь с глотком воды), затем проверил снаряжение: у пояса - нож и две кобуры, мачете - за спиной, берет - на голове, мобильник и обоймы - по карманам. Нэнси и Боб еще спали; Крис, после ночного дежурства, тоже дремал, однако в пол-глаза; рядом Тейт мрачно пересчитывал сухари и скреб тесаком кость от окорока. Но она была уже отполирована дочиста.

Референт, как и вчерашним вечером, надменно обозревал небеса. Он устроился в тени, за бурой глыбой, напоминавшей перезрелую тыкву, и, бросив туда взгляд, Каргин вдруг замер, словно пораженный ударом грома.

Радиотелефон! Мобильники были лишь у него и у Арады. Тот, что у него - в кармане, второй аппарат - в чехле, пристегнутом к поясу референта. Добротный кожаный чехол, даже щеголеватый, как и одежда Хью… Правда, после скитаний в джунглях его башмаки и брюки выглядели не лучшим образом.