– Хорошо, чтобы вы хотели узнать?

– Например, что вы потребуете от меня взамен? Да, орден поступил со мной не лучшим образом, но это не означает, что я стану предателем веры, - при этих словах монах тяжело вздохнул.

– Мы не против веры, а против тех, кто выступает от ее имени. В конкретном случае против Смотрящих и верхушки ордена. Среди них немало магов, но они искусно скрывают это. Лицемеры.

– Я чувствую во всем этом какую-то недоговоренность. Как же получилось, что маги оказались по разные стороны баррикад?

– Маги плохо уживаются с себе подобными. По своей натуре они одиночки и видеть чужой успех для них подобно смерти.

– Это не объяснение. А как же вы?

– Но мы же можем объединяться на время, пока к этому вынуждают обстоятельства. На кон поставлено слишком много.

– Отлично. Так какая же необходимость в том, что вы делаете? Ну, кроме того, что элементарно боретесь за выживание?

– Мы отстаиваем право на свободу, которой нас лишает орден.

– Да, и еще сражаемся за правду, - сказал Равен.
– Когда черное объявляют белым, это не приводит ни к чему хорошему.

– А как все это относиться ко мне?
– Клемент прищурил один глаз.
– Я же монах, а не перспективный маг, которого вы решили пригреть под крылом, чтобы позже использовать в своих махинациях. Сомневаюсь, чтобы каждого, кто решил вступить в ваши ряды, лично удостаивали таким вниманием. Эй… Почему вы так заволновались?

– Несмотря на столь молодые годы вы - умный человек, - с чувством сказал Ворский.
– Не ожидал.

– Это еще как посмотреть, - ответил Клемент с грустью, вспомнил Мирру.
– Это только слова…

– Да, вы нам интересны. И на это есть своя причина.

– Ганс, может не надо?
– спросил Леду.
– Он все равно нам не поверит.

– Но разве вы не видите, что это тот самый человек?

– Ты хочешь рискнуть?
– леди Кантор вопросительно взглянула на советника.

– Равен, а что ты скажешь?

– Глупо отступать, пройдя уже до середины пути, - ответил лекарь.

Ворский поставил стул поближе к монаху. Клемент настороженно следил за ним. В их затянувшемся разговоре наступил переломный момент.

– Вы что-нибудь слышали о "Пророчестве Роны"?
– спросил советник. Казалось, его глаза излучали мягкий свет и призывали смотрящего в них Клемента к откровенности.

– Нет, - покачал головой монах.

– Что же… Неудивительно. Оно по чистой случайности не попало в руки ордена. Его наличие у нас на протяжении веков тщательно скрывалось. Это пророчество очень важно, так как в нем рассказывается о гибели ордена Света. Рассказывается туманно, неясно, но даже то, что есть - внушает надежду. В одной из его частей речь идет о человеке, который станет для ордена началом конца. Мы полагаем, - советник кашлянул, - что речь идет о вас.

Клемент молча обвел взглядом собравшихся. Поняв, что они не шутят, он переспросил:

– Что вы сказали?

– Только не пугайтесь. Если не верите мне, то сейчас я зачитаю вам на память отрывок, и вы убедитесь сами.

Ворский на мгновенье задумался и стал декламировать. Его спокойный голос завораживал. Советники и Клемент слушали его, затаив дыхание. Магам было интересно увидеть реакцию Клемента, но монах был настолько ошеломлен столь откровенным признанием, что когда Ворский закончил читать, он не знал плакать ему или смеяться.

– Глупости, - выдавил он из себя, в то время как кто-то глубоко внутри него тоненьким голоском кричал: "Это правда! Это правда! Себя не обманешь".

– Неужели?

– Глупости, - снова повторил Клемент на этот раз громче, пытаясь заглушить внутренний голос.

– Почему вы так категоричны? Все сходится. И клеймо, - монах поспешно прикрыл лоб рукой, - и ваш род занятий, и пытки, и картина Марла.

– Разве мало на свете заклейменных монахов?

– Кроме вас больше нет ни одного. Пережить собственную смерть человеку не под силу, - Ганс покачал головой.
– Обыкновенному человеку, я имею в виду. Скажу откровенно, когда я шел на встречу, я еще сомневался, но стоило мне вас увидеть, как всякие сомнения отпали. Я знаю, чувствую, что это именно вы. Тот, кого мы так долго ждали.

– И вы все тоже это чувствуете?
– обратился Клемент к остальным.

Советники не слишком уверенно, но все же кивнули.

– То есть вы - взрослые люди, находящиеся в здравом, смею надеяться, уме, утверждаете, что обо мне говориться в пророчестве, написанном много лет назад?

– Пророчества для того и существуют, чтобы предрекать будущее, - заметил Флориан.
– Что же тут удивительного?

– Может мне еще к астрологам обратиться? А? В этом будет толк? Выяснить под какой звездой я был рожден? Гороскоп просчитать?