– Ты что, серьезно?
– Рихтер удивленно вскинул брови.

– Да, - ответил монах с особой обреченностью в голосе, - а что мне собственно терять? Я - никто. Мне незачем жить. Просто удивительно, почему я до сих пор не умер по милости Пелеса. Он приложил к этому столько стараний…

– Клемент, а как же Свет и торжество справедливости? Раньше они значили для тебя все. Ты верил…

– Я и сейчас верю. Во всяком случае, в Свет, - грустно ответил монах.

– Так что же? Ты решил сдаться?

– Я не знаю, что мне делать.

– Я тоже не знаю, что тебе делать, кроме того, что твой срок еще не пришел. После того, как мы закончим разговор, ты вернешься обратно.

– А мое тело?

– Ты про следы пыток? Они никуда и не исчезали. На самом деле, в реальности ты настолько плохо выглядишь, что на данный момент тебя посчитали умершим. Ты действительно очень близко подошел к грани, так что ошибиться было нетрудно.

Клемент с трудом сглотнул начавший появляться комок в горле.

– Ты растерян, твои идеалы втоптаны в грязь, но у тебя есть время подумать, что делать дальше. Здраво, без болей и голодных обмороков, оценить свои шансы и возможности. Если хочешь, я оставлю тебя одного…

– Нет, не надо!
– поспешно остановил его монах.
– Только не в этом месте.

– Оно пугает тебя? Зря, здесь очень умиротворяющая атмосфера. Но для смертного, наверное, даже слишком…

– Мне действительно надо подумать, - сказал Клемент.

Рихтер кивнул и, вытащив шпагу из ножен, принялся крутить ее в руках. Он погладил рукоять и провел указательным пальцем по лезвию. Клемент словно завороженный следил за его действиями.

– Зачем тебе оружие?
– спросил он.

– Эта шпага всегда со мной. Старинная работа, сейчас таких больше не делают.

– Неужели умельцы перевелись?

– Нет, пока будут гномы, будут и умельцы, но шпаги такого уровня им больше не заказывают, а самим гномам они ни к чему. Во все времена любому другому оружию гномы предпочитали топоры.

– По некоторым твоим ответам я могу заключить, что ты не всегда был Смертью.

– Конечно же, нет, - содрогнулся Рихтер.
– Такого и врагу не пожелаешь!

– Я думал, тебе нравиться…

– С ума сошел?!
– возмутился Рихтер.
– Как подобное может нравиться? Ты что же думаешь, я по доброй воле это делаю? Я бы променял свою участь на любую другую, хоть бы и твою, но я не могу от нее отказаться! Это сущий кошмар! Если думаешь, что ты страдал, то ты ничего не знаешь о страданиях.

– Извини, - пробормотал Клемент, вжавшись в кресло.

– А, оставь… Я зря вспылил. Некоторые вопросы для меня весьма болезненны. Может, по прошествии нескольких тысяч лет, я стану более равнодушно к этому относиться, но не сейчас. Когда-то я тоже был рожден и имел любящих родителей, получил имя, и из маленького мальчика вырос во взрослого мужчину. Когда-то… А потом я сделал одну глупость, приведшую к катастрофическим последствиям и все. Обратно пути не было.

– Какую глупость?

– Не волнуйся, тебе она не грозит. Даже при всем твоем желании.

– Мое понимание мира разбито вдребезги. Я весь в сомнениях. Что же происходило с людьми до того, как ты стал Смертью?

– Рождались и умирали, как и раньше, - равнодушно ответил Рихтер.
– Просто до меня был другой, которого я и сменил на этом не легком посту.

– Что? Вас несколько?

– Я же сказал, что сменил его. Смерть всегда один. Послушай, давай поговорим на другую тему. Сейчас тебя должна интересовать только твоя собственная участь.

– Я не могу упустить такую замечательную возможность.

– Устройство мироздания тебе всегда будет интересно?
– странным тоном спросил Рихтер.

– Всегда. Это сильнее меня, так сказать, мой внутренний стержень.

– Да, - согласился Рихтер, - кто-то становиться Смертью, а кто-то надевает рясу. И для того и для другого это становиться навязчивой идеей.

– Что в этом плохого? Я бы очень хотел, чтобы люди, узнав правду о нашей вселенной, узнав о Свете, что нас создал, жили в мире и согласии.

– Ты говоришь как Святой Мартин. Возглавляя орден, он тоже желал мира и согласия. Не для всех, конечно - Мартин был реалистом, но для него это все равно плохо кончилось.

– Его убили коварные маги.

– Восемьсот лет, всего восемьсот лет, а как все изменилось! Ты не находишь странным, что сейчас гномов обвиняют в причастии к его убийствам, хотя еще триста лет назад об этом никто не знал?

– Наверное, появились новые сведения, - не очень уверенно предположил Клемент.

– Ага, на пустом месте. Выходит на балкон Вечного Храма, кто-нибудь очень похожий на брата Пелеса и объявляет об этом людям, собравшимся на главной площади Вернстока. И новый миф готов. Хорошо, допустим, что это правда. Но гномам смерть Мартина не принесла никакой выгоды, а значит, они не имели к этому никакого отношения. Она была им ни к чему. А гномы никогда не берутся за дело, которое им не выгодно. Это аксиома. Значит, орден выдает желаемое за действительное. Ему необходимы богатства горного народа. Почему же ты не допускаешь мысли о том, что и магов в свое время также оболгали? Нет, я не склонен их оправдывать - среди них тоже попадаются негодяи, впрочем, как и среди монахов.