Шрифт:
«Всё, упырей на острове не осталось. Теперь Кощей»
Что-то внезапно заставило Первея прянуть в сторону. Тяжёлая арбалетная стрела свистнула мимо уха. И не успел Первей опомниться, его оруженосец, бросив разряженный арбалет, уже поднимал свой меч.
«Он захватил его! Быстрее, «клей»!»
Ещё ни разу Первей не колдовал так стремительно. Какая, к чертям, «поза лотоса»! Рыцарь не помнит, как ему удалось мгновенно сотворить такое, в общем-то, довольно сложное заклятье. В памяти остались лишь отдельные обрывки — он сам, стоящий в нелепо-раскоряченной позе, и ещё более нелепо перекошенный Патрик, так и застывший.
«Быстрее, «освобождение»!»
Заклятье освобождения проще, чем «клей», да и занесённого над головой меча теперь можно было не опасаться. Первей произнёс короткую фразу, и стеклянные глаза Патрика приобрели осмысленное выражение. Ещё фраза, и оруженосец валится на траву — заклятье «клея» отменено.
— Свяжите меня, господин Первей, — прохрипел Патрик, болезненно морщась. — Свяжите, прошу вас! Этот снова может…
«Он прав, мой родной. Свяжи его!»
Первей колебался лишь секунду.
— Идём, Патрик. Он больше не сумеет. Ты не позволишь ему.
«Ты рискуешь. Ты очень рискуешь!»
«Нет. Он мой напарник, а не упырь на службе у Кощея»
«Но…»
«Всё, я сказал!»
— Патрик, я тут подумал… Забери у этого покойничка лом. Да не кривись ты!
Логово мага, Преступившего Грань Кощея Бессмертного, оказалось вполне заурядным строением. Очевидно, некогда это было основание угловой башни — грубая каменная кладка, приземистая, с обгорелым верхом и кое-как навешенной железной дверью, низенькой и проржавевшей. Деревянные стены крепости не сохранились, уничтоженные пожаром.
«Небогато живёт господин Кощей»
Короткий смешок.
«А он и не собирался сидеть здесь веками. В самое ближайшее время он рассчитывал сменить место жительства при помощи господина датского посланника»
Из слухового окошка, узкого, как трещина в стене, вылетел стальной арбалетный болт. Мимо. Огрызается колдун… Ладно, следующего выстрела можно не опасаться, оба воина уже были под стеной.
— Первей… — прохрипел Патрик, его глаза опять стекленели. Рыцарь вновь коротко произнёс заклятье освобождения, и парень облегчённо вздохнул, разом обмякнув. Бедняга, второй раз подряд…
«Всё пока нормально. Разрушать куда легче, и Кощей тратит на каждую такую попытку неизмеримо больше маны, чем ты на снятие заклятья»
Рыцарь уже осматривал проржавевшие петли. М-да, лет тридцать назад эта дверь была крепким орешком. Но её уже раз выбивали добры молодцы, и этот Кощей не удосужился как следует починить.
— Ломай, Патрик — кивнул он оруженосцу.
Тяжёлый лом крошил известковый раствор, как труху, и гранит кололся мелкими крошками.
— Сейчас, сейчас…
Шаровая молния размером с голову взрослого человека возникла, казалось, из ничего. Она зависла над головами воинов, оглушительно шипя и как-то страшно, мелко вибрируя. Первей еле успел вскинуть жезл острым синим наконечником вверх. Молния взорвалась с таким грохотом, будто пальнули из бомбарды, остро запахло озоном.
«Это уже паника. Он тратит ману направо и налево, ещё одна такая молния, и ты сможешь засунуть его в мешок голыми руками»
Рыцарь не ответил, молча творя заклятье «завесы» — теперь магический взор колдуна, засевшего в башне, будто натыкался на плотную стену тумана, противник был ослеплён. Патрик, закусив губу, долбил ломом, так, что летели искры. Рыцарь немного повозился, сооружая некое подобие огородного чучела — железный шлем-шишак да старая рубаха на крестовине. Примитивно, но когда рухнет дверь, раздумывать Кощею будет некогда. К тому же против света из темноты разглядеть что-либо очень трудно.
Дверь с тяжким скрежетом подалась и рухнула плашмя, с грохотом и лязгом. Первей тут же выставил в проём сооружённое им чучело. Свистнул арбалетный болт, оставив в рубахе дырочку. Второй ударил в шишак, и старый шлем отозвался жестяным звуком, точно ведро.
Отбросив обманку, рыцарь выставил в проём двери острый конец жезла, прошептав короткое заклятье. Грохот взрыва был таким, будто внутри логова взорвался бочонок с порохом. Очевидно, колдун рискнул-таки сотворить ещё одну молнию, не пожалел маны. Это было бы верно, не имей рыцарь в руках Клеймора, способного отбить атаку.
Он вошёл в темноту погреба, пахнущего озоном и сырым, тяжким запахом тления, чуть пригнувшись в двери. Кристалл навершия сиял ровным белым светом. Новой атаки Первей не боялся — Кощей был обессилен, растратив ману.
В обширном погребе, бывшем основанием башни, вдоль стен сплошь тянулись полки, заставленные какими-то бутылями, колбами, ретортами и непонятного вида аппаратами, сверкающими стеклом и медью. Посреди помещения располагался колодец с воротом. Ещё тут имелось несколько столов, заваленных пергаментом и всяким хламом, а на одном из них, окованном позеленевшей медью, лежало обнажённое тело молодой женщины. К телу тянулись тонкие витые трубочки, какие-то верёвочки, поблёскивающие медью, у изголовья громоздилась железная стойка, увешанная разной машинерией и посудой. Очевидно, Кощей пытался преодолеть «творческий кризис» и добиться-таки своей очередной цели. И всё это освещали десятки свечей, тут и там налепленных на полки и столы.