– Все это мне известно.

– Тогда вы знаете, что ваша мать подобрала их на шоссе. Она увезла их за сорок пять километров в лесной сарай. Разбила им головы домкратом. И после этого совершила удивительный, пугающе логичный поступок. Она поехала на заправку и наполнила канистру бензином. Потом вернулась к сараю и подожгла его вместе с трупами. – О'Доннел подняла голову. – Вы не находите это занятным?

– Я нахожу это отвратительным.

– Да, но, возможно, на каком-то уровне подсознания вы испытываете что-то другое, в чем не хотите себе признаваться. Что вы заинтригованы этими поступками, и не только как простой загадкой. Возможно, что-то в этом вас завораживает, даже возбуждает.

– Так, как, судя по всему, это возбуждает вас?

О'Доннел нисколько не смутилась от этой реплики. Напротив, она улыбнулась, с легкостью принимая вызов.

– Мой интерес чисто профессиональный. Это моя работа – изучать убийства. Сейчас я просто хочу понять причины вашего интереса к Амальтее Лэнк.

– Два дня назад я не знала, кто моя мать. Теперь я пытаюсь примириться с правдой. Я пытаюсь понять...

– ...кто вы есть? – тихо спросила О'Доннел.

Маура выдержала ее взгляд.

– Я знаю, кто я.

– Вы уверены? – О'Доннел наклонилась ближе. – Когда вы в секционном зале рассматриваете раны жертвы, описываете удары ножа убийцы, разве вы никогда не испытываете хотя бы намека на возбуждение?

– С чего вы взяли, что я должна его испытывать?

– Вы ведь дочь Амальтеи.

– Я всего лишь биологическая случайность. Она не воспитывала меня.

О'Доннел вновь откинулась на спинку кресла и уставилась на гостью холодным оценивающим взглядом.

– Вам известно, что предрасположенность к насилию закладывается генетически? И многие наследуют ее?

Маура вспомнила, что говорила Риццоли о докторе О'Доннел: "Она не просто любопытна. Ей хочется знать, каково это – резать кожу и наблюдать, как жертва истекает кровью. Что значит наслаждаться бесконечной властью. Она жаждет подробностей, как вампир жаждет крови". Теперь Маура и сама видела этот жадный блеск в глазах О'Доннел. "Эта женщина получает удовольствие от общения со злодеями, – подумала Маура. – Надеется, что и я из их числа".

– Я пришла поговорить об Амальтее, – напомнила Маура.

– А разве не ее мы сейчас обсуждаем?

– Во Фрэмингэме нам сказали, что вы навещали ее как минимум десять раз. Почему так часто? Ясно же, что не ради ее блага.

– Амальтея интересует меня как ученого. Я хочу понять, что заставляет человека убивать. Почему это доставляет удовольствие.

– Вы хотите сказать, что она убила тех женщин ради удовольствия?

– А вы знаете, почему она убила?

– У нее явные признаки психического заболевания.

– Уверяю вас, большинство психов не совершают убийств.

– Но вы согласны с тем, что она нездорова?

О'Доннел помедлила с ответом.

– Очень может быть.

– Вы говорите как-то неуверенно. Даже после столь частых визитов к ней.

– В случае с вашей матерью речь идет не только о психозе. В ее преступлении есть и другое.

– Что вы имеете в виду?

– Вы уже знаете, что она совершила. Или, по крайней мере, что ей инкриминировано.

– Приговор основывался на серьезных доказательствах.

– Да, доказательств было в избытке. Номерные знаки ее машины, зафиксированные камерой видеонаблюдения на заправке. Кровь женщин на домкрате. Их бумажники в багажном отделении. Но кое о чем вы не знаете. – О'Доннел взяла в руки одну из папок, лежавших на столе, и протянула ее Мауре. – Это отчет из криминалистической лаборатории в Вирджинии, где была арестована Амальтея.

Маура раскрыла папку и увидела фотографию белого седана с массачусетскими номерными знаками.

– Это машина, на которой ездила Амальтея, – сказала О'Доннел.

Маура перевернула страницу. Перед ней был краткий отчет дактилоскопической экспертизы.

– В салоне автомобиля были обнаружены несколько пар отпечатков пальцев, – сказала О'Доннел. – Обе жертвы, Никки и Тереза Уэллс, оставили свои отпечатки на ремнях безопасности заднего сиденья. Это значит, что они уселись сзади и пристегнулись. Разумеется, на рулевом колесе и коробке передач остались отпечатки пальцев Амальтеи. – О'Доннел выдержала паузу. – Но есть и четвертая пара отпечатков.

– Четвертая?

– Да, так указано в отчете. Отпечатки были обнаружены на крышке бардачка. На обеих дверях, на рулевом колесе. Эти отпечатки так и не были идентифицированы.

– Но это ничего не значит. Может, машину чинил механик и оставил свои отпечатки.

– Возможно. А теперь взгляните на результаты экспертизы волос и волокон.

Маура перевернула страницу и прочитала, что на заднем сиденье были обнаружены светлые волосы. Волосы Терезы и Никки Уэллс.

– Я не вижу в этом ничего удивительного. Нам известно, что жертвы находились в машине.