– Марон, – хрипло произнес он, – помнишь, как мы на постоялом дворе метали жребий монетой?

– Да, – спокойно сказал Марон. – Помню.

– Я тебе хочу сказать одну вещь насчет этого, – продолжал Бренн, не смея взглянуть другу в лицо. Он посмотрел за борт на пенящиеся гребни волн. – Я… я ведь сплутовал, – выпалил он и добавил уже спокойнее: – Голова была на обеих сторонах монеты.

– Я это знал, – ответил Марон все тем же ровным голосом. – Я увидел, когда схватил монету. Но раз ты мне сам признался, теперь это все равно.

Бренн поднял глаза от клокочущей пены и, наконец, взглянул на Марона.

– Ты знал и ничего не сказал? – Ему было еще стыднее, чем раньше.

– Сперва я рассердился и хотел выложить тебе все. А потом раздумал. Тогда бы мы с тобой по-настоящему рассорились, а я видел, как тебе хочется в Британию. Вот я и решил остаться с тобой. Ведь если бы я не сделал этого, нашей дружбе пришел бы конец. Вот и все. Конечно, мне было тяжело. Но теперь ты все загладил.

Бренн почувствовал, что глаза у него Наполняются слезами. Он крепко пожал руку Марона.

– Ну, так я рад, что мы плывем на восток и рано или поздно попадем во Фракию. Я рад, что плутовство мне не помогло.

– Не надо больше об этом думать, – сказал Марон. – Ты бы сделал так же, как я.

– Не знаю, сделал ли бы, – ответил Бренн. – Но это не важно. Важно, что теперь мы друг друга поняли. Мы будем вместе, что бы ни случилось, и пусть наш путь кончится там, куда занесет нас судьба.

– Пусть будет так.

Они опять крепко пожали друг другу руки.

Тут порыв ветра донес до них из кухни запах варева, и они засмеялись: от бодрящего морского воздуха им захотелось есть. Хорошо жить на свете, – они свободны здесь, на свежем морском просторе, и скоро будет готова вкусная еда.

Прошло три дня со времени отплытия из Сириса. Поздно вечером Бренн вышел на палубу.

Прислонясь к мачте, он смотрел на озаренную звездами воду, струившуюся за кормой. Погода по-прежнему стояла ясная. Феликс приказал не прерывать плаванья на ночь, тем более, что бросать якорь неподалеку от берега было бы рискованно, – приходилось опасаться внезапного нападения. Несомненно, за эти дни правители Сириса либо узнали правду, либо догадались о ней и разослали гонцов, чтобы предостеречь власти в других гаванях.

Бренна подняло с койки безотчетное желание еще ваз взглянуть на волны, с глухим шумом разбивавшиеся о борта судна; от волн он перевел глаза на звездное небо, местами подернутое легкими облаками. Он ни о чем не думал, но ощущал какую-то смутную тревогу. Морская пена отливала серебром, и каждый всплеск волн означал, что Британия – все дальше и дальше…

Вдруг он заметил, – со звездами что-то неладно. С самого раннего детства он научился наблюдать движение небесных светил; теперь, снова внимательно взглянув на небо, он увидел, что «Лебедь» идет не в том направлении, куда следует. Нос корабля уже не был обращен к звездам, блиставшим на востоке. Мальчику стало ясно, – корабль повернул и поплыл обратно, на запад.

Бренн проскользнул на корму, не постучав вошел в каюту Феликса и тихонько окликнул его:

– Феликс!

Тот сейчас же бесшумно приподнялся на койке.

– Кто там?

– Я, Бренн.

Феликс высек огонь из кремня, и при тусклом свете восковой свечи Бренн увидел его настороженное лицо; единственный глаз сверкал из-под спутанной гривы.

– Что случилось?

– Кормчий повернул судно; я это заметил по звездам.

Феликс протяжно свистнул.

– Я должен был это предвидеть, Давай поговорим с ним по-свойски.

Он торопливо надел башмаки и, не зашнуровав их, выбежал из каюты. Бренн пошел за ним следом. Они быстро нашли кормчего. Феликс гневно сказал ему:

– Поди-ка сюда! Мне нужно спросить тебя кое о чем.

Кормчий нехотя повиновался. Вид у него был смущенный.

– Глянь-ка вверх! – продолжал Феликс и, схватив кормчего за подбородок, вздернул ему голову кверху: – Погляди-ка хорошенько: что случилось со звездами~

– Ничего с ними не случилось, – мрачно ответил кормчий.

– Они повернулись задом наперед, – глумливо продолжал Феликс, – встали шиворот-навыворот, перекувырнулись, прошлись колесом – называй это, как хочешь. Но каким словом ни назовешь, а ты – подлая собака.

– Я только выполняю приказания, – пробормотал кормчий.

– Вот как! А чьи это приказания? Не мои! Брось финтить! Признайся! Либо с судном что-то неладное творится, либо со звездами. По-твоему, спятили звезды?

– Отвяжись от меня, – дерзко выпалил, кормчий. – кто вы такие, ты и весь твой поганый сброд?

– Кто бы мы ни были – тебе нас не предать! – рявкнул Феликс. Он крепко обхватил кормчего, приподнял его и с размаху швырнул за борт. Затем он легонько раз-другой взмахнул руками, словно стряхивая с них пыль.