Акан опустился на колени рядом с нами, сгребая пропитанную кровью землю, в то время как я подливал воду, пока не получилась густая масса.

– У тебя есть сера? – спросил он Нефар.

Порывшись в сумочке, она нашла немного порошка, завернутого в пузырь. Я достал из коробки кремневой гальки и немного всыпал в смесь. Вокруг собрались зеваки, глазеющие на нас с любопытством и переговаривающиеся между собой. Но когда Нефар принялась заталкивать смесь крови с грязью в обрубок ноги, мать пронзительно закричала, пытаясь вырвать мальчика у нас из рук.

– Оставьте его в покое, уходите отсюда! Мой мальчик! Сын мой! Вы его убили! Убили!

Толпа тревожно заволновалась, ища, на ком можно выместить гнев и страх. Нефар, Акан и я могли послужить вполне подходящими мишенями. Я быстро приблизился к женщине, заглянул в ее мокрое от слез лицо и прикоснулся испачканным пальцем ко лбу, мысленно проникая в ее сознание.

– Все хорошо, мать, – тихо проговорил я. – Бояться нечего. Сейчас тебе станет лучше.

Лицо ее разгладилось, глаза приняли спокойное выражение, слезы высохли. Прижав голову сына к груди, она спокойно наблюдала, как Нефар продолжает облеплять израненную плоть грязью.

Когда наконец ступня была прилеплена на место и заключена в форму из этой смеси, Нефар одной рукой взяла за пальцы меня, а другой – Акана. Наши глаза встретились. Я понимал, что она видит и мое сомнение, и неуверенность Акана.

Но она прошептала:

– Мы сможем это сделать.

В одиночку никто из нас не сумел бы совершить исцеление серьезно раненного человека. Но когда мощь каждого из нас начала перетекать в другого, воля – соединяться, а сила – удваиваться и утраиваться, в пострадавшего ребенка и его рану устремились потоки энергии – положительное перетекало в отрицательное, вакуум потребности засасывал жизнь в пустоту. Я почувствовал, как от наших соединенных пальцев по моему телу волной прошел прилив лихорадочного жара, а затем так же быстро схлынул, вызвав во мне озноб и тошноту. Перед глазами заплясали круги, зрение мгновенно затуманилось, воздух, ставший сухим и горьким, начал колоть язык. Остаточная энергия медленно рассеялась, и я почувствовал, что ко мне возвращаются силы. Я заморгал, силясь разглядеть что-либо. Ладони мои выскользнули из рук Нефар и Акана.

Грязевая форма на ноге мальчика подсохла и начала растрескиваться. Я увидел, как она отваливается кусками, обнажая полностью сросшуюся стопу и лодыжку там, где недавно висели лишь искромсанная плоть и раздробленные кости. Ребенок зашевелился и застонал.

Взглянув на Акана и Нефар, я увидел в их глазах отражение собственного ликования.

Со всех сторон слышался благоговейный шепот, то и дело звучали слова «магия» и «среди нас ходят боги!»

Люди отступили назад, с почтительностью образуя вокруг нас широкий круг.

Мы могли бы тотчас же спокойно уйти, разве поклонились бы пару раз, оставив невольных зрителей сколько угодно восхищаться нами. Но тут я заметил краешком глаза белые, отороченные золотом одежды жреца, который протолкался в кружок и проревел:

– Уходите отсюда. Назад, я сказал!

Он остановился перед нами, держа руку на кошельке и сердито глядя на сонно хныкавшего мальчишку, вцепившегося в колени матери.

– Что это? – грозно спросил он. – Мне сказали, тут умер ребенок, и я пришел, чтобы выплатить компенсацию семье. Восшествие фараона на престол не должно замарать подобное происшествие – боги будут недовольны.

Акан вскочил на ноги, его щеки залились темным румянцем. Я попытался его остановить, но опоздал.

– И во сколько же теперь оценивает великий Амон жизнь ребенка? Сколько детей позволяет убить золото в вашем кошельке?

Жрец перевел взгляд с Акана на мать. Его глаза выражали насмешку.

– Что за трюки? Никакой раны нет. Ты надеешься обмануть храм?

– Нет! – выдохнула мать, прижимая к себе ребенка. – Его исцелили – он умирал, ступня была почти оторвана от ноги, вокруг хлестала кровь – а сейчас, посмотрите, нога срослась!

Кто-то еще выкрикнул:

– Это правда! Они – могущественные маги, великие целители!

Послышался другой голос:

– Среди нас появились боги, они снизошли к нам со своей милостью!

Толпа напирала на нас, люди толкались, пытаясь к нам прикоснуться. Некоторые упали на колени, другие в благоговении протягивали руки. Жрец, прищурившись, смотрел на Акана, потом скользнул взглядом по Нефар и мне. Мы медленно поднялись на ноги.

– Что происходит? – выспрашивал жрец. – Вы целители? Почему не одеты подобающе и не служите при храме? Как вас зовут?

Я ответил, наклонив голову со всем доступным мне смирением:

– Мы не стоим вашего внимания.

Но из толпы снова послышались крики:

– Боги! Собственными глазами видел это! Дитя было разорвано на части, а они его оживили! Исцелили его плоть за считанные мгновения, пока мы смотрели. Тут нет никакого трюка!

Гул голосов становился громче и напористей. Мать поставила мальчика на землю, и он заковылял взад-вперед, пробуя исцеленную конечность, а она восхищенно показывала на него пальцем. Жрец смотрел на нас с возрастающим интересом.