Шрифт:
– А как же! – не остался я в долгу. – Из неолита, ты же знаешь. Можно еще один вопрос? Последний?
– Только не по науке.
– Не по науке.
– Тогда задавай.
– Каким образом я здесь оказался?
Злата усмехнулась и стрельнула в меня лукавым взглядом.
– Ребята начали за мной активно ухаживать, пригласили на пикник, и я, чтобы отвязаться, сослалась на то, что у меня сегодня свидание. Похоже, они не очень поверили в свидание и предложили взять моего парня с собой. Ты не возражаешь выступать в роли моего парня?
– Куда бедному неандертальцу деваться… – притворно вздохнул я, но на душе стало тепло.
Вот и разрешились все подозрения по поводу моей исключительности. Все оказалось до банальности просто. Настолько просто, как коту Тому потереться о ногу президента Кеннеди. Уж не в роли ли кота Тома выступает котище Сатана? С него станется…
– Пойдем на корму, ко всем, – предложила Злата.
Я повернул голову и посмотрел на корму. Веселье там начинало хлестать через край.
– Мне здесь как-то не по себе… – замялся я.
– Почему?
– Чужой на чужом празднике среди незнакомых людей…
На самом деле я лукавил – очень не хотелось вновь встречаться с Гудковым. Да и Марком тоже – как он на Злату смотрел… Хотелось быть со Златой наедине.
Злата помолчала, а затем вдруг выпалила:
– Тогда давай сбежим!
Меня бросило в жар, а потом в холод. Никогда раньше я не ощущал себя с женщинами подобным образом.
– А… А как мы отсюда выберемся?
– Без проблем. На холме стоит несколько такси.
Она потянула меня за руку и повлекла за собой к сходням. Мы поднялись по тропинке на холм, и среди скопления престижных иномарок на асфальтовом пятачке действительно оказалась парочка таксомоторов.
– И куда мы направимся? – спросил я.
– К тебе, – просто ответила она, и сердце у меня ухнуло куда-то в бездну.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Она была то трепетной, то страстной, отдаваясь не только телом, но и душой, и я полностью терял голову, сливаясь с ней воедино, как если бы мы были двумя половинками одного существа, которые долго искали друг друга и наконец-то воссоединились.
До сих пор я относился к сексу прагматически, как к естественной физиологической акции, наподобие приема пищи. Приперло, пошел на Тверскую, снял проститутку, удовлетворил похоть и – свободен. Что может быть так, как со Златой, я и не догадывался. Представления не имел.
Она спала на моем плече, тихонько посапывая в ухо, ее левая грудь бесстыдно покоилась на моей груди, и сердце стучалось к моему сердцу. Сердца стучали в унисон, и я уже не мог разобрать, где мое сердце, где ее и не стали ли они одним целым. И было сладко, и было больно, и я, прагматик до глубины души, до мозга костей, человек, который по своей профессии обязан быть и оставаться эгоистом, который и был им, неожиданно понял, что есть в этом мире кроме меня еще одно существо, которое мне дороже себя самого.
И откуда это взялось на мою голову? Ничего хорошего ни мне, ни Злате наша связь не сулила. Не было у нас будущего. О каком будущем можно говорить, если я вне времени? Будь Злата хронером, мы могли бы эмигрировать в Благословенные Времена, Когда Луны Еще Не Было, но она местная, и служба стабилизации никогда не даст разрешение на ее эмиграцию…
Червячок рационализма проснулся в сознании, подточил хлипкий фундамент безосновательных грез, и воздушный замок рухнул, вернув меня в суровую реальность. Откуда я взял, что Злата испытывает ко мне такие же чувства? Быть может, я для нее рядовой эпизод, и таких, как я, у нее вагон и маленькая тележка. Вон как на нее Марк смотрел…
Осторожно, чтобы не разбудить Злату, я высвободил плечо и переложил ее голову на подушку. Затем встал.
Злата во сне глубоко вздохнула, обняла подушку, и на губах ее заиграла улыбка.
В душе все перевернулось, и я на цыпочках вышел из спальни. Значил ли я для нее что-нибудь или нет, не имело значения – у меня язык бы не повернулся предложить ей сменить жизнь в благоустроенном мире на жизнь в неолите. Посещение с особого разрешения службы стабилизации Благословенных Времен, Когда Луны Еще Не Было, произвело на меня гнетущее впечатление. Конечно, в сравнении с будущим, из которого я сбежал, неолит действительно выглядел благословенными временами, но жителю двадцать первого века они бы показались кромешным адом.
Только сейчас я понял, что натворил. Я-то ладно, зажму волю в кулак, напьюсь до состояния дров и как-нибудь переживу. Но если Злата… Нет, нет и нет! Надо рвать наши отношения, резать по живому для ее же блага. Ничего у нас быть не может… И не должно.
И все же кое-что я сделаю. Пусть будет у нее обо мне хоть какая-то память.
Я аккуратно прикрыл дверь в спальню, вышел в прихожую и, покопавшись в карманах куртки на вешалке, извлек бриллиант. Жаль, что перстенек заказать не успел… Оглянувшись, я увидел на полочке под зеркалом сумочку Златы и открыл ее.