Посол почувствовал, что женщина глядит на него, отвернулся от танцующих, поднял ее руку и поцеловал теплую кожу.

– Вы и вправду галантный кавалер, Каспар фон Велтен.

– Любой мужчина обязан быть галантным в присутствии прекрасной дамы, – ответил Каспар, не отпуская ее руки.

– Если бы только все мужчины думали, как вы, – улыбнулась она. – Но, к сожалению, это не всегда так.

– Грустная правда, миледи, – согласился Каспар. Ему хотелось спросить, как ее зовут и откуда она знает его, но посол чувствовал, что тогда он разрушит чары, окутавшие их в эти мгновения.

– Я Анастасия Вилкова, – сказала она, разрешая мучившую Каспара дилемму.

– Королева-ханша, – выдохнул Каспар и мысленно проклял себя за неуклюжесть и бестактность. Ведь ему положено быть дипломатом, держать язык за зубами, а не выпаливать первое, что приходит в голову.

Анастасия рассмеялась:

– Да, меня назвали в ее честь. Будьте спокойны, я не намереваюсь вздымать вашу голову на кол.

– Что ж, это радует, – откликнулся Каспар. Самообладание уже вернулось к нему.

– Хотя говорят, что во мне есть чертовщинка, но, полагаю, это было бы слишком.

– Вот и хорошо, особенно учитывая должность у вас в Кислеве, – кивнул Каспар.

Взгляд Анастасии метнулся куда-то поверх его плеча, и Каспар обернулся, увидев того самого мужчину, который недавно продемонстрировал столь поразительное мастерство в фехтовании, – он приближался к ним уверенной походкой прирожденного бойца. К красным шароварам прибавились расшитая зеленая туника и алый кушак, завязанный поверх нее; клинки-близнецы успокоились в кожаных ножнах на спине хозяина. Воин снова намаслил чуб, и тот обвивал его шею, как поблескивающая змея. Фиолетовые глаза светились холодным огнем готовности к бою, и Каспар едва справился с желанием попятиться.

Мужчина коротко поклонился Анастасии, игнорируя Каспара, и сказал что-то на кислевском языке. Женщина досадливо поморщилась и нетерпеливо тряхнула головой, метнув осторожный взгляд в сторону Каспара.

– Каспар, вы знакомы с Сашей Кажетаном? – спросила она.

– Еще нет, – ответил посол, поворачиваясь к Кажетану и протягивая руку. – Я рад, сэр.

– Что ты тут делаешь? – Кажетан проигнорировал предложение поздороваться. – Почему болтаешь с Анастасией?

– Простите? – Каспар пришел в замешательство. – Я не совсем понимаю…

– Зато я все понял! – рявкнул боец. – И не думай, что я не соображу, чего ты пытался добиться. Анастасия моя, а не твоя.

– Ох, перестань, – вмешалась женщина, – вряд ли стоит заводить здесь подобный разговор.

– Ты хочешь сказать, что секунду назад он не целовал тебе руку?

– Он джентльмен, – надменно заявила Анастасия, хотя Каспар уловил в ее голосе намек на возбуждение и понял, что она наслаждается тем, что двое мужчин спорят из-за нее.

Он видел, как наливается кровью шея Кажетана, и, понимая, что Саша не тот человек, с которым разумно вступать в драку, сказал:

– Заверяю вас, герр Кажетан, мои намерения были честны, а действия продиктованы лишь почтением. Если бы я знал, что вы и мадам Вилкова супруги, я бы никогда не позволил себе столь неуместного поведения.

Анастасия хихикнула:

– Саша и я старые друзья. Мы не супруги.

Каспар заметил, что холодные черты Кажетана на миг дрогнули, и подумал, что догадывается, чем вызваны его эмоции. Посол услышал, что музыка в главном зале стихла, и его гнев на Кажетана вырос, когда боец импульсивно схватил Анастасию за руку.

– Я имел честь быть свидетелем вашего воинского искусства, герр Кажетан. Ничего подобного я раньше не видел, – сказал Каспар.

Кажетан кивнул, на миг отвлекшись:

– Спасибо.

– Действительно впечатляюще. – Каспар щелчком сбил со своего ворота пылинку. – Хотя, конечно, это совсем не то же самое, когда не рискуешь жизнью, а соперники – твои товарищи.

Кажетан покраснел и зарычал:

– Я был бы только счастлив скрестить клинки с тобой и показать, что происходит, когда противник – не товарищ!

– В этом нет необходимости, – торопливо заявила Анастасия, шагнув между двумя мужчинами. Украдкой, так, чтобы Кажетан не заметил, она вытащила из декольте свернутый клочок бумаги и сунула его в ладонь Каспара. Когда же из главного зала вылетел общий вздох смятения, она наклонилась и прошептала: – Это дорога к моему дому. Загляните ко мне.

После этого женщина взяла Кажетана под руку и увела прочь.

Каспар кивнул и убрал записку в нагрудный карман рубахи. К нему уже приближался помрачневший Курт Бремен.