Вокзал Паддингтон расположен в углублении, и куда бы ни направился Латимер, хоть налево, хоть направо, ему придется бежать на подъем. Он поворачивает направо, и на подъеме Джез ощутимо набирает скорость. Когда они добегают до моста, между ними остается не более пары шагов. Латимер снова бросается направо, но совершает поворот слишком резко, поскальзывается, теряет равновесие и касается рукой земли, чтобы не упасть.

Этого достаточно. Преодолев последние четыре фута прыжком, Джез распластывается на спине беглеца, как гигантский паук. Латимер падает, ударяясь сперва локтями, а потом грудью. Из него вышибло дыхание, и он разевает рот, как астматик, силясь набрать воздуху.

При задержании полицейскому офицеру рекомендуется применять силу лишь в пределах крайне необходимого минимума. Но нет правил без исключений. Слезая с Латимера, Джез дважды дает ему сильного пинка в ребра. Не имея в легких воздуха, Латимер не может даже вскрикнуть.

– Ну ни хрена же себе! – слышится позади голос.

Это запыхавшийся Ред. Его красная физиономия теперь очень гармонирует с рыжей шевелюрой.

– Ты сцапал его, – говорит он, пыхтя. – Здорово... Зачитай ему его права.

Джез заводит руки Латимера за спину и сковывает наручниками.

– Кеван Латимер, вы арестованы по подозрению в убийстве. Вы имеете право хранить молчание, но я должен предупредить, что, если вы не упомянете при допросе то, на что позднее будете ссылаться перед судом, это может повредить вашей защите. Все сказанное вами с этого момента может быть использовано в качестве доказательства.

Латимер поворачивает голову. От этого движения морщинится кожа на его шее. Он улыбается.

– Так вы копы? Ну ни хрена же себе! А я чуть не обделался, вообразил, будто парни Макаллистера заявились, чтобы стребовать с меня деньжата.

– Значит, это был не он? – спрашивает Кейт.

– Нет, – отвечает Ред. – Он поначалу вообще не понимал, о чем мы толкуем. Бросился бежать, приняв нас за громил, которые решили взыскать с него карточный проигрыш, а когда понял, что мы из полиции, стал ухмыляться, как идиот. Если он продувается, а потом его ставят на счетчик, это его проблема, но не преступление. Нет, хоть этот Кеван Латимер и скользкий тип, но он явно не тот, кого мы ищем. Тут нам не повезло. Пришлось прощелыгу отпустить.

– А что, нельзя было на всякий случай подержать его в каталажке за сопротивление при аресте?

– Нет. Он узнал, что удирает от полицейских только когда Джез его уже сцапал.

– И все его алиби проверены?

– Увы, да.

– Дай-ка взглянуть, – просит Дункан.

Ред толкает к нему через стол показания Латимера.

– Парень не врет, – говорит Ред. – В ту ночь, когда убили Джеймса Каннингэма, он находился в реабилитационной клинике для наркоманов возле Херстпирпойнта, в Суссексе. Он пробыл там почти месяц. Поступил семнадцатого апреля, выписался пятнадцатого мая. Как говорит тамошний заведующий, случай практически безнадежный. У меня создалось впечатление, что его от одного имени Кевана с души воротит, но не принять его он не мог.

– Почему? – бормочет Дункан, все еще изучая показания.

– Потому что он был направлен на лечение за счет муниципального совета.

– А отлучиться из этой клиники на ночь парень никак не мог?

– Нет. Исключено. Порядки там строгие. На ночь клиника запирается, а перед отбоем, в одиннадцать вечера, и после подъема, в семь утра, там проводится проверка, все ли пациенты на месте.

– Но за это время, с одиннадцати до семи, он запросто мог бы скатать в Лондон и вернуться.

– Дункан, из этой долбаной клиники просто так не выберешься. А хоть бы он каким-то чудом и выбрался, все равно не смог бы оказаться на месте преступления. Последний поезд на Лондон отходит в десять сорок восемь, а машины у него нет.

– Машину можно угнать.

– Можно. Но в ту ночь в радиусе трех миль от клиники угона транспортных средств не зафиксировано.

– Сообщник?

– Лабецкий убежден, что все эти убийства – дело рук одного человека. Ты думаешь, у Кевана Латимера есть шофер, который спокойно дожидается его возле домов, пока тот жестоко расправляется с их обитателями? Спустись на землю.

– А как насчет последней пятницы?

– Сидел с приятелем в баре "У Поттера". До утра.

– Что за приятель?

– Приятель мужского пола, хотя у меня сложилось впечатление, что он платит за оказанные услуги. Местная полиция проверила и утверждает, что тут все чисто. С точки зрения закона.

Дункан кладет протокол обратно на стол.

– А на мой взгляд, вовсе не так уж чисто.

– Послушай. – Ред начинает слегка раздражаться. – Мне не меньше, чем тебе, хотелось бы, чтобы Латимер оказался Серебряным Языком. Во-первых, потому что тогда можно было бы закрыть дело, а во-вторых, потому что этот проходимец мне неприятен. Но Латимер не Серебряный Язык. У него кишка тонка сделать то, что натворил Серебряный Язык. Латимер мелко плавает. Он не... недостаточно хорош, чтобы быть Серебряным Языком.