– А Филипп, стало быть, не хотел плясать под папашину дудку.

– Похоже на то. Его отец бурчал о "стремлении к самостоятельности" и "желании жить своим умом" таким тоном, будто и то и другое является тяжелой болезнью.

– Но их разногласия не зашли так далеко, чтобы старик лишил Филиппа наследства?

Кейт пожимает плечами.

– По всей видимости, нет. В любом случае деньги не могли больше никуда деться, кроме как на благотворительность. Никаких залогов, долгов, прочих обременении. Я проверила.

– Что же, значит, Род в нашу схему вписывается. Как насчет Каннингэма?

– Этим занимался Джез.

Ред обращается к нему.

– Джез?

– Ага. По Каннингэму мне ничего существенного раздобыть не удалось, но, похоже, в отличие от Филиппа, он не был состоятельным человеком. То есть на жизнь ему, конечно, хватало, но священнослужители в роскоши не купаются. Я, правда, связался с его банковским менеджером, но как раз перед закрытием банка, так что тот не сообщил ничего конкретного.

– Ты же по телефону говорил. Он мог подумать, что ты не тот, за кого себя выдаешь.

– Ну нет. Он понял, что у меня интерес не праздный. Я сразу же попросил его перезвонить мне, через коммутатор Скотланд-Ярда.

– Ну так и что он сообщил?

– В детали не вдавался, он их не помнил, но заверил меня, что никаких "непомерных" – это его выражение, не мое – сумм на счету Каннингэма не было. Кроме того, у меня состоялся разговор с братом епископа, который сообщил в общем то же самое.

Ред кладет ладони на стол.

– Думаешь, тут произошла ошибка?

– Кто знает? Возможно. Все это как-то странно. Если этот тип что-то имеет против богатых людей, почему бы ему, раз уж он взялся за это дело, не разгромить заодно и их дома? Да и вообще, врагу богатеев имело бы смысл наведаться в действительно богатые дома, в Мэйфейре или Белгрэйвии. В некоторых из них охрана не бог весть какая. А те, к кому он заявился, в плане богатства не представляли собой ничего особенного, так ведь?

Ни у кого нет ответа.

Ред встает.

– Ладно. Я тут вчера поработал ногами. – Он подходит к демонстрационной доске. – Побывал ночью в обоих домах и малость пораскинул мозгами. Очевидно то, что и в том и в другом случае следов взлома нет. Иначе говоря, следует предположить, что и Каннингэм, и Род сами открыли дверь убийце.

Ред последовательно знакомит членов следственной группы со своими умозаключениями – и насчет того, что Филипп Род не знал, что будет повешен, и о том, как Каннингэм пытался спастись бегством. Не рассказывает он лишь о том, как его стошнило и каково ему было находиться в домах мертвецов, наедине с бесконечной ночью.

– Мои предположения ни в коей мере не истина в последней инстанции, – заключает Ред. – Но полагаю, что они единственное, что у нас есть, и, пока не придумаем ничего получше, будем исходить из них. Ведь у каждого из нас имеется определенное представление о том, с какого типа человеком мы имеем дело.

Ред берет маркер и рисует на доске человечка.

– Давайте сформулируем идеи.

– Белый, – говорит Джез.

– А? – удивляется Кейт.

– Он белый. Убийца белый. Согласно теории, серийные убийцы редко преступают расовые границы. Как правило, каков цвет кожи у жертвы, таков и у убийцы.

Ред кивает и пишет на доске, рядом со своим схематичным рисунком: "белый".

– Скорее всего, – это снова Джез, – ему не должно быть сильно за пятьдесят. Сомневаюсь, чтобы у пожилого человека хватило силы так избить епископа.

– Человек с образованием. – На сей раз Дункан. – Обычный работяга вряд ли будет носить с собой серебряные ложки.

– Угу, – хмыкает Ред, все это записывая. – Продолжаем. Кейт?

– Знаком с Лондоном. Должно быть, этот малый провел разведку, перед тем как совершить свои нападения. Это не какой-то гастролер из провинции. Он здесь живет, и, скорее всего, не на самой окраине.

– Значит, нам всего-то и надо, что просеять через сито восемь миллионов людей, – усмехается Дункан. – Здорово.

– Может быть, у него имеются какие-то медицинские познания, – замечает Джез. – Лабецкий сказал, что языки были вырезаны со знанием дела.

– Хорошо. – Ред добавляет слово "медик" к написанному возле рисунка и поворачивается к коллегам.

– Почему он вырезает языки? И почему уносит их?

– Медицинский эксперимент? – предполагает Кейт. – Если он имеет какое-то отношение к медицине, мало ли что могло прийти ему в голову.