– Как он выглядит?

– Погоди, я немного увеличу изображение… Ага … Сума Четвертый одновременно показывает исторические снимки со спутников; видно, что более поздние кварталы и окраина уничтожены… Зато Старый Город, в пределах стены, цел и невредим. А вот и Дамасские ворота… Западная стена… Храмовая гора с куполом Скалы… И какое-то новое сооружение, на старых фотографиях его не было… Что-то высокое, из граненого стекла и полированного камня, а вверх уходит синий луч.

– Я как раз изучаю данные по нему, – передал Орфу. – Это нейтринный луч, защищенный оболочкой из тахионов. Не представляю, для чего и кому он мог понадобиться. Бьюсь об заклад, что наши лучшие ученые тоже не в курсе.

– Ой, погоди минутку… – Манмут прервался. – Я тут немного увеличил картинку. Оказывается, в Старом Городе кипит бурная жизнь.

– Это люди?

– Нет…

– Безголовые горбатые полуорганические роботы?

– Да нет же, – отозвался маленький европеец по личному лучу. – Может, позволишь мне самому закончить?

– Извини.

– Там целыми тысячами кишат существа, похожие на амфибий, с когтистыми перепончатыми лапами. Одно такое создание ты уже окрестил Калибаном из шекспировской «Бури».

– Чем они заняты? – полюбопытствовал иониец.

– В основном толкутся без дела, – ответил капитан подлодки. – Нет, подожди, у Яффских ворот на улице Давида я вижу трупы… А вот еще – на дороге Эль Вад у площади Стены Плача…

– Трупы людей? – перебил его Орфу.

– Нет, безголовых горбатых полуорганических роботов. Здорово их порвали на части. А многих, кажется, еще и выпотрошили.

– Чудовища-калибаны полакомились? – осведомился гигантский краб.

– Понятия не имею.

– Пролетаем над голубым лучом, – известил по каналу общей связи Сума Четвертый. – Всем пристегнуться крепче, я попробую опустить туда некоторые из наших выдвижных сенсоров.

– По-твоему, это разумный шаг? – спросил Манмут у своего друга.

– Не более, чем вся наша экспедиция, дружище. Будь на борту хотя бы один маггид…

– Хоть один… что?

– Маггид, – передал Орфу с Ио. – В стародавние времена, задолго до Рубикона и войн Халифата, когда люди ходили в медвежьих мехах и футболках, древние евреи считали, что у каждого мудрого человека есть свой маггид – нечто вроде духовного наставника из иного мира.

– А может, мы и есть маггиды, – предположил европеец. – Раз уж явились из иного мира.

– Верно, – поддакнул собеседник. – Но мы не такие мудрые. Манмут, я еще не рассказывал тебе, что я гностик?

– Повтори по буквам, – попросил капитан подлодки.

Орфу повторил.

– А что это за фигня? – полюбопытствовал европеец.

Совсем недавно он получил несколько откровений о старом друге (включая и то, что иониец является знатоком не только Пруста, но еще Джеймса Джойса и прочих авторов Потерянной Эпохи) и не был уверен, готов ли выслушать новое.

– Не важно, кто такой гностик, – передал Орфу. – Но за сто лет до того, как венецианская инквизиция спалила Джордано Бруно на костре, в Мантуе был сожжен маг-суфий по имени Соломон Молхо. [69] Так вот он учил, что во времена перемен дракон будет уничтожен без помощи оружия, а на земле и в небесах все преобразится.

– Какой маг? Какой дракон? – вслух выпалил Манмут.

– Что? – переспросил Сума Четвертый из капитанского кубрика.

– Не понял, – откликнулся центурион-лидер Меп Эхуу со своего откидного сиденья в транспортном модуле.

– Прошу повторить. – Голос Астига-Че с британским акцентом, донесшийся с «Королевы Мэб», напомнил Манмуту, что на судне прослушивались не только официальные сообщения, но и общая болтовня.

Оставалось лишь горячо надеяться, что личные лучи были все-таки в неприкосновенности.

– Ладно, отложим, – передал маленький европеец. – В следующий раз поговорим о драконе, магах и прочем.