– Да, сэр.

– Хорошо. – Президент подошел к окну и стал смотреть на тусклый свет угасающего зимнего дня. – Если улики будут найдены, я смогу дать ответный залп, когда Пендлтон или еще какой-нибудь сукин сын из конгресса начнет жаловаться на наше решение помогать Польше.

– Это весьма рискованно, господин президент, – предостерег Терман. – Если сказать американцам, что французы и немцы убили экипаж "Северной звезды", это может вызвать бурю общественного негодования, которое нам трудно будет держать под контролем.

– Вы думаете, нам надо поступить иначе?

Терман помедлил, зажигая трубку, затем медленно кивнул.

– Ведь были прецеденты.

Хантингтон понимал, что он прав. Во время холодной войны советские противовоздушные установки сбили несколько американских военных самолетов – одни над Японским морем, другие ближе к территории России. А израильские войска обстреляли разведывательное судно США "Свобода", превратив его в груду пылающих обломков, во время Шестидневной войны в шестьдесят седьмом году. И в обоих случаях власти Соединенных Штатов позаботились о том, чтобы не возникло никаких мыслей о немедленном отмщении, даже утаили правду от общественности, поскольку никому из власть предержащих не хотелось в тот момент провоцировать кризис, усиливать напряженность.

– В конце концов неофициальный выход на Париж с этой информацией мог бы...

Президент повернул голову. Холодное угрюмое выражение его лица заставило Термана осечься на середине фразы.

– Сначала найдите улики, господин госсекретарь. Потом я решу, что с ними делать.

Он снова отвернулся к окну. Все больше огней зажигалось в Кэмп-Дэвиде по мере того, как день уступал место еще одной долгой ночи.

25 ФЕВРАЛЯ, СОВЕТ НАЦИЙ, ПАЛАС-ДЕЛЬ-ЕВРОП, СТРАСБУРГ, ФРАНЦИЯ

Никола Десо стоял около входа в зал для дебатов старого Европейского парламента, наблюдая за тем, как общаются друг с другом высшие правительственные чиновники со всего континента. Каждого окружала толпа помощников и переводчиков. Большой зал был сегодня полон серого цвета – седые волосы, серые костюмы и скучные, серые лица.

"Ну что за сборище шутов в карнавальных костюмах", – мрачно подумал Десо.

Его вовсе не радовала перспектива провести ближайшие несколько дней в тесном контакте с этими пустоголовыми болванами из разных стран. Но это была та цена, которую придется заплатить за реализацию своего желания видеть Европу объединившейся под франко-германским влиянием. Эта конференция была необходимой формальностью. Маленьким странам надо предоставить возможность поболтать, пообщаться, посуетиться, прежде чем они подпишут соглашения, к которым уже пришли их могущественные покровители. Международная дипломатия была игрой формы в гораздо большей степени, чем игрой содержания.

Десо натянул на лицо подходящую к случаю приятную улыбку и стал прохаживаться среди толпы, одаривая дружелюбными репликами тех, с кем был знаком, и вежливыми кивками тех, кого не знал. Все это было довольно утомительной игрой. Делегации из Австрии, Бельгии, Хорватии и Венгрии подходили к нему одна за другой, каждая надеясь получить какой-нибудь особый знак расположения французов. Все отходили от Десо под впечатлением его шарма и с абсолютно пустыми руками. За ними следовали их коллеги из Сербии, Румынии, Болгарии, которым уделялось все то же вежливое внимание.

Десо двинулся дальше, не забывая бросить взгляд и улыбнуться нескольким нейтральным наблюдателям, присутствующим на конференции. Россия, Украина и Дания были единственными странами, которые интересовали Десо. Возможность привлечь их к участию в Европейской Конфедерации позволила бы серьезно увеличить ее силу и мощь. Тогда новый союз сможет действовать без контроля извне от Атлантики до Урала и дальше.

"Или почти без контроля", – напомнил себе Десо.

В Страсбурге все еще не было представителей Варшавы, Праги и Братиславы. Десо с раздражением обдумывал это обстоятельство, продолжая расточать совершенно бессмысленные любезности одному из русских. Восточная Европа оказалась куда более настойчивой, чем предполагал Десо. Что же еще надо, чтобы прижать их к ногтю?

– Господин министр!

Десо оглянулся на голос и нахмурился, узнав в говорившем одного из своих помощников. Он отошел в более спокойное место.

– В чем дело, Гиро?

Молодой человек подал ему распечатку телеграфной службы.

– Американцы, господин министр. И англичане. Они собираются продолжать поставки нефти в Гданьск. И теперь они будут посылать военные корабли для сопровождения танкеров.

Десо застыл в шоке.

– Что?! Невозможно!

– Американский министр обороны сделал заявление час назад. – Гиро указал на смятый листок бумаги, который все еще сжимал в руках его начальник. – Он назвал все это операцией "Безопасный проход".

Министр иностранных дел пробежал глазами телеграмму, губы его сжались – Десо понял, что помощник был прав. Вопреки всем ожиданиям американцы и их английские подпевалы не собирались оставить свои попытки сорвать нефтяное эмбарго, наложенное Россией на Польшу и ее южных соседей. Это переходило все границы. Введение в Балтику военного флота было ясным сигналом того что две англоязычные страны снова намерены вмешиваться во внутренние дела Европы.

Это означало беду. Беду, потому что поляки, чехи и словаки вообще не станут теперь слушать его дипломатических обращений. Беда еще и потому, что военное присутствие Англии и США только поощрит те элементы, которые противостоят франко-германскому влиянию в Европе.