Когда бревна скрипели, то казалось, что весь дом приходил в легкое движение, от половиц до стропил.

Но ощущения могли очень часто вводить в заблуждение, особенно, когда человек был утомлен и его клонило ко сну. Саша давным-давно мирно спал рядом с Петром на теплых камнях, завернувшись в одеяло. Ууламетс наконец кончил писать и, устроившись на своей кровати, тоже спал, тихонько похрапывая. Петр подложил руки под голову и дремал при затухающем огне очага, прислушиваясь к потрескиванию половиц и стропил и к завыванию ветра, раскачивающего сухие деревья.

Неожиданно до него донеслись одинокие шаги, сначала на дорожке, а затем на крыльце.

Он приготовился было разбудить Ууламетса и даже поглубже вздохнул для этого, полагая, что тот, несомненно, знал всех своих визитеров и их привычки. Но по каким-то необъяснимым причинам он на мгновенье задержал этот вздох и замер, не шевелясь и не произнося ни звука.

Наконец кто-то постучал в дверь.

Саша зашевелился, а Ууламетс проснулся и теперь сидел в кровати.

Несколько мгновений никто не двигался. Затем Ууламетс поднялся и направился к двери.

— Не открывай ее! — закричал Петр, глядя на то, что собирался сделать старик. Он быстро прополз под столом и, миновав лавку, наконец-то добрался до меча, как раз в тот момент, когда дверь открылась и в комнату ворвался ветер, который начал раздувать тлеющие в чаге угли.

Петр ухватился за меч, освобождая его от ножен, и с бьющимся до боли сердцем, помогая себе рукой, перебрался через лавку и встал на ноги.

Она уже была там: парящее в воздухе, смешанное с туманом белое облако, подрагивающее на ветру. Кое-где среди этой туманной белизны виднелись остатки речных водорослей.

Ветер все сильнее кружил по комнате, раскачивая подвешенные к потолку связки сухой травы и выдувая искры из очага.

— Закрой дверь! — закричал Петр. — Ради Бога, закрой ее!

На этот раз его услышали. Ууламетс с усилием начал закрывать ее, и Саша подбежал к нему и навалился на нее всем своим весом, пока засов не встал на свое место. Стоявшая рядом метла упала, а вместе с ней с полки свалилась последняя чашка и с треском разбилась.

— Боже мой, — задыхаясь проговорил Петр.

Ууламетс лишь молча взглянул на него. А Саша выглядел как настоящий призрак. Он все еще прижимался к двери, хотя в доме все успокоилось и ветер больше был не страшен его обитателям.

Петр даже забыл убрать меч в ножны, а положил его на стол и налил в стоящую там чашку водки из кувшина, хотя бы не пролив ничего на стол. Сейчас это было все, на что были способны его руки.

Пока дом потрескивал, из подвала, в котором явно кто-то находился, доносилось недовольное рычанье.

Сейчас Петр ощутил в полной мере, как велико его желанье попасть в Киев или в какое-то другое место, где он смог бы провести хотя бы сегодняшнюю ночь, если на то пошло.

— Всего один ветер? — невнятно пробормотал Ууламетс, обращаясь к нему.

Петр выпил и поднял глаза на старика. Его не покидало болезненное чувство, что Ууламетс, к тому же, знал все окружающее их, а он, Петр, нет. Вслед за ним и Саша знал окружающие места гораздо лучше Петра. А Петр был все еще очень далек от того, чтобы поверить, будто Ууламетс имеет хоть какие-то достаточно добрые намерения по отношению к Саше или к нему. Стальной меч, лежащий на столе, выглядел устрашающе и грозно, как всегда, но, как видно, он был бесполезен при встречах с призраками.

Саша начал подбирать разбросанные связки сушеных трав, уцелевшие чашки и остальные предметы, свалившиеся на пол один Бог знает откуда.

— Иди, иди, — сказал старик, помахивая рукой Петру, и тот взял чашку, подхватил свой меч, ножны и отправился к одеялам, чтобы присесть там, пока Саша убирал комнату.

Петр сидел, мрачно думая о том, что он здесь бесполезен. Он был абсолютно бесполезен и для старика, и для Саши, если учесть, что в этом месте почитались законы волшебства, а никак не настоящий живой ум. И потому у него не было каких-либо внутренних побуждений встать и помочь ему. Это был в полном смысле сашин старик, поэтому пусть он и работает на него. Старик же хотел использовать Сашу в качестве приманки для этого странного призрака, потому что выяснил для себя, что тот обладает достаточной ловкостью и уменьем, так что его, Петра Кочевикова, приберет к себе какой-нибудь черный бог, если он окажется достаточно глуп и останется здесь, находясь фактически за пределами того, чего так хочет Саша.

А может быть, этого, на самом деле, хочет сам старик? Как знать?

И Саша стал для него почти столь же бесполезным. Он очень изменил свой образ мыслей и свои привязанности. Кто знает, почему? Может быть, старик «околдовал» его, втягивая в свои дела?

Но если все происходящее вокруг Петра совершалось лишь благодаря волшебству, а сам Ууламетс был непревзойденным мастером в этом деле, то Петру казалось, что единственное, на что могли рассчитывать и он, и Саша, это сбежать отсюда еще до того, как старик сумеет впутать их обоих в свои таинственные планы.