Итак, они пришли к противоречию.

— Но мы можем попытаться! — настаивал Саша.

На что Петр медленно покачал головой.

— Что это значит? — спросил его Саша. Петр промолчал.

— Петр, почему нет? — Мы не попадем туда. — Саша пристально смотрел на него, ощущая собственную беспомощность, так как не мог физически заставить Петра сделать что-то, но навязывать ему свою волю он не хотел, что само по себе являлось видимым поражением.

— Здесь гораздо лучше все ощущается, — сказал Петр. — Ведь гораздо лучше быть среди деревьев, чем на лодке, как ни безумно это звучит.

— Это совсем не безумно, — сказал Саша. — Это действительно лучше… Но ведь ты знаешь, как знаешь и то, что глупо оставлять меня одного в лесу, что действительно глупо верить ей?

Через некоторое время Петр кивнул и сказал:

— Но у меня было лишь такое ощущение… мне казалось, что это она, и она разговаривает со мной: хочет сказать мне, что дедушка еще живой, что он попал в какую-то беду, и если мы не поможем ему, то может случиться что-то ужасное, что-то такое, чего я не понял, правда, я не понимал этого никогда, во всяком случае в этих ощущениях для меня не было ничего нового. — Он нагнулся за кувшином и начал откупоривать его.

И неожиданно пронзительно вскрикнул, хватаясь за меч и одновременно вскакивая на ноги, едва не срывая натянутую над ними парусину… потому что от ближайших кустов послышался подозрительный шум, будто что-то быстро пронеслось по мокрой земле. Саша пытался освободить дорогу для Петра и одновременно не попасть в костер, и поэтому успел заметить лишь какую-то тень, которая обогнула стороной их костер и исчезла в зарослях.

Он услышал лишь доносившееся из темноты шипенье.

— Малыш! — воскликнул Саша и схватил Петра за руку. — Не бойся его.

— Не бойся его! — передразнил его Петр. Но черная круглая голова высунулась из кустов и уставилась на них, показывая полный ряд блестящих зубов.

— Малыш? — повторил Саша. Существо выползло на освещенное огнем место и под моросящий дождь, и здесь стало видно, что это был несчастный, жмущийся к земле дворовик.

— Это созданье должно быть подальше от нас! — сказал Петр. — Брось ему что-нибудь поесть, но не подпускай близко.

Тогда черный шар подкатился поближе, уложил свой подбородок на землю и, сложив свои маленькие лапы перед мордочкой, уставился на них.

Теперь это был съежившийся и весьма опечаленный Малыш.

— А где же Ууламетс? — спросил его Саша, и в ответ раздалось знакомое рычанье.

— Он как всегда любезен, — пробормотал Петр, но не собирался убирать свой меч.

— Но это же Малыш, — продолжал тем временем Саша. — Я уверен, что это он.

— Эти существа похожи одно на другое, — заметил Петр. — Не подпускай его ближе!

Но оно подползло еще, все так же прижимаясь к земле.

— Но это уже чересчур, — сказал Петр. — Но…

— Не смей бить его! — сказал Саша, пододвинул корзину и, вытащив из нее репу, бросил ее поближе к черному шару.

Маленькие черные лапы тут же вцепились в предложенную репу, старательно переворачивая ее. Теперь Малыш уселся и начал глодать нежданный ужин, очень аккуратно откусывая маленькие кусочки и изредка посматривая в сторону своих благодетелей. Затем жадно проглотил остатки репы, быстро забежал под натянутую парусину и обхватил Сашу лапами за лодыжку.

— Вот черт возьми! — воскликнул Петр. Саша едва не завизжал, мгновенно представив ровный ряд крепких зубов и свою ногу. Но существо просто держалось за нее, и Саша очень осторожно нагнулся и погладил его по голове.

Черный шар ухватил его за запястье и продолжал удерживаться на нем, когда Саша встал.

— Будь осторожен! — сказал Петр.

— Все в порядке, — сказал Саша, пытаясь взять старинное созданье в руки. Но черный шар прыгнул ему на грудь, быстро вскарабкался на шею и спрятался там, как только Петр хотел его поймать. После этого дворовик затих, продолжая обнимать лапами сашину шею, а Петр стоял перед ними с поднятым мечом. В этот момент Саша подумал, что он хорошо сделал, что не стал поднимать шум, который только обеспокоил бы всех. — Он ведет себя как следует, — сказал Саша, уговаривая его слезть с шеи. — Давай, давай Малыш. Слезай.

Но тот поднялся к его уху и оттуда зашипел на Петра.

— Боже мой, — только и сказал Петр.

— Все в порядке, — вновь повторил Саша, сел на бревно под их импровизированным шатром и осторожно освободился от цепких жилистых лап.

Малыш вновь зашипел, спрыгнул на бревно и спрятался у Саши под коленями. Петр все еще продолжал стоять, держа меч в руках, но, наконец, нахмурившись, убрал его в ножны и поднял упавший кувшин, который, к счастью, не разбился.

При этом он пробормотал: