Эмма опустила глаза. Ее домино валялось у ног. Потребовалось несколько секунд, чтобы его подобрать и завязать ленты. Несколько движений, чтобы разгладить юбки, и все оказалось скрыто. Только она ощущала последствия любви — запах, слабый пульс, роса их общего наслаждения.

Она вышла из оранжереи и приказала подать карету. И вела себя так, как если бы ничего не случилось. Потом зашла в дамскую комнату.

Мария по-прежнему лежала раскинувшись на диване и с явным нетерпением ожидала возвращения Эммы, которая отсутствовала дольше, чем она рассчитывала. Она решила, что Аласдэру потребовалось переговорить наедине с господином Дени. И естественно было предположить, что разговор шел именно об Эмме. Аласдэру не больше, чем Марии, нравилось наблюдать, как эмигрант прибирал к рукам девушку.

Не в силах скрыть любопытство, она тут же спросила:

— Господин Дени не обиделся, что ты покинула его так внезапно?

— Нет, — ответила Эмма. — Нисколько.

Мария испытала разочарование. Мужчина, которого только что серьезно предупредили, должен был как-то себя проявить. Но с Эммой явно происходило что-то странное. Она казалась рассеянной и слишком погруженной в собственные мысли.

— Все в порядке, дорогая?

Девушка быстро улыбнулась.

— Конечно. Просто немного устала. Карету подадут через несколько минут. Ты способна идти?

— Я чувствую себя намного лучше. — Изящным движением Мария поднялась с дивана и подобрала веер и шарф. — Но я тоже хотела бы побыстрее добраться до постели. Эти балы так утомительны! Я всегда готова тебя сопровождать, дорогая, но иногда мне кажется, что я предпочла бы остаться в домашней тишине, — добавила она, явно покривив душой.

Эмма сдержала улыбку, взяла Марию за руку и повела ее на улицу.

Поль Дени пришел в себя в темной и пустой оранжерее, когда звуки веселья стихли и последний гость уже покинул дом. Он сел и осторожно ощупал затылок. Кожа, похоже, была не повреждена, но на затылке вздулась и болела огромная шишка. Голову немилосердно ломило.

Кто? И зачем?

Ни на тот, ни на другой вопрос он не находил ответа. Потом заметил, что его домино и маска валяются рядом на полу. Их с него сняли. Но для чего? Кому они понадобились?

И этого он не знал. Тем более не мог решить в теперешнем опьяненном состоянии. Только чувствовал, как закипает в нем ярость: и на напавшего, и на себя самого за то, что позволил такому случиться. Не важно, что он не догадывался об опасности. Его дело быть настороже даже в самых обычных обстоятельствах.

Эмма, вероятно, вернулась и нашла его без сознания. Теперь она гадает, что произошло. Поэтому следовало придумать какое-то правдоподобное объяснение.

Поль встал на колени, с трудом сдержав стон, — так сильна была пронзившая голову боль. Прижал домино и маску к груди, медленно поднялся на ноги и стоял, покачиваясь и собираясь с силами.

За стенами оранжереи в доме тишина еще не наступила. Слуги расставляют вещи по местам после бала, догадался Поль. Они будут поражены, если увидят, как из оранжереи появляется бледный и растрепанный забытый гость. Имея такую профессию, Поль прожил столь долго, потому что научился не привлекать к себе внимания даже простой прислуги.

Он прикинул, что из оранжереи должен быть выход в сад, нетвердой походкой пошел вдоль стены и был вознагражден небольшой дверцей в задней части оранжереи. Отпер замок и оказался на обжигающем холодке раннего утра. Морозный воздух вернул Поля к жизни и прочистил мозги. Железные ворота в стене сада выходили на улицу. Они оказались запертыми, но за оградой никого не было, и француз незамеченным спокойно перелез через створку.

По пустынным улицам он добрался до Халф-Мун-стрит. Даже фонарщики уже давно отправились спать, а уличные торговцы еще не выносили свой товар. Путешествие не заняло много времени, и через полчаса Поль добрался до места.

Луис почувствовал, как грубая рука трясет его за плечо, и, очнувшись ото сна, слепо заморгал.

— Паоло, что ты делаешь здесь в такую рань… — И, присмотревшись к нежданному гостю, добавил: — Ты выглядишь больным, как бездомный пес. Что произошло?

Паоло рассказал, что с ним случилось.

— Ты считаешь, что тебя кто-то выследил? — Луис озадаченно покачал головой.

— Сам не понимаю, — отозвался Паоло. — Но если так, почему со мной не покончили? А только на время отключили? Чего они добивались?

— Может быть, хотели предупредить? — предположил Луис.

Паоло презрительно фыркнул.

— Только непрофессионалы могут вести такую игру.

— А если англичане и есть непрофессионалы?

— Или именно этот агент. Но я все равно не понимаю, откуда они узнали. Я не сделал ни одной ошибки. Ни единой.

— Возможно, ошибку совершил кто-нибудь другой? — Голос Луиса дрогнул. Он понимал, что говорит чепуху.

— Ты имеешь в виду губернатора? — Паоло покачал головой и поморщился от вновь нахлынувшей боли.