— Что вовсе не удивит меня, — заметил снисходительно Николас. — Со вчерашнего вечера я достаточно насмотрелся твоих представлений!

Девушка хотела было что-то сказать в свое оправдание, но тут карета плавно остановилась. Откинув кожаную занавеску, она увидела перед собой шумное торжище. Наперебой предлагали свой товар продавцы, а меж рядов толклись молодые служанки, почтенные матроны, джентльмены и обычные ротозеи.

Открыв дверцу, Полли хотела было сойти вниз, но Николас остановил ее:

— Тебе нельзя покидать карету: не можешь же ты появиться на людях в таком виде!

Полли побледнела, глаза ее потухли.

— Но я никогда прежде не видела ничего подобного! Неужели нельзя мне…

— Да, нельзя! — уже резко повторил Николас. — Ко всему прочему на улице довольно холодно, и ты можешь простудиться.

Он вышел из кареты и захлопнул дверцу, а потом, не удержавшись, все-таки взглянул вверх.

Полли смотрела на него из окна с видом несчастной узницы, молящей о пощаде. Она почему-то напоминала ему фиалку с надломленным стеблем.

Кинкейд вздохнул:

— Если ты пообещаешь мне не вопить, когда будешь мыться в ванне, то, так и быть, на обратном пути мы остановимся здесь, и ты спокойно все осмотришь.

Услышав это, «фиалка» приподняла головку и радостно улыбнулась, а потом, поставив локотки на край окна, стала смиренно наблюдать за происходящим на площади.

Вконец очарованный ею, Кинкейд беспомощно пожал плечами.

— Пойдем, Сьюзан, — сказал он. — Не будем терять время.

Когда они снова появились, Сьюзан с трудом удерживала в руках бессчетное число разнообразных свертков и пакетов. Полли была вне себя от удивления.

Леди Маргарет, занимаясь покупками, доскональнейшим образом осматривала каждый приобретаемый предмет, поворачивая его и так и этак, дабы убедиться, что он отвечает всем ее требованиям. Материя, особенно если она предназначалась для слуг, должна была отличаться исключительной прочностью, а юбки и платья не иметь всяких там оборок или меховых опушек. Причем из одежды покупалось только самое необходимое. И вот, прекрасно зная все это, хозяин купил для Полли нижние юбки и сорочки из тончайшего голландского полотна, верхние юбки из отличной мягкой шерсти и темное повседневное платье из шерсти и шелка. А также теплую шерстяную накидку с меховой опушкой, пару кожаных перчаток, две пары шерстяных чулок, кожаные туфельки и башмаки на толстой пробковой подошве на случай плохой погоды. И в довершение всего — сундук для одежды, который наверняка возмутит леди Маргарет и своей отделкой, и размерами: такие вещи действительно не для юных кухарок.

— Ну и скандал же разразится, когда хозяйка увидит все это! — пробормотала Сьюзан, взбираясь на сиденье, и тут же рассказала кучеру со всеми подробностями о покупках, что сделал милорд.

Когда они подъехали к бане, Полли мученически скривила личико, словно ей предстояло взойти на эшафот. Нерешительно выйдя из экипажа и проследовав во внутренний двор, она тихо стояла, ожидая, что будет дальше.

Навстречу им уже торопился владелец заведения, на ходу отдавая распоряжения слугам, чтобы те приготовили для лорда Кинкейда одну из самых лучших купален. Но, услышав, что речь на этот раз идет о чумазой девчонке со спутанными волосами, он тут же приказал отвести ее в общую женскую купальню — на отдельное помещение могли претендовать только богатые господа. Однако после того как лорд пообещал не поскупиться на чаевые, хозяину снова пришлось внести коррективы в указания слугам. Теперь Полли должны были предоставить отдельную купальню, неограниченное количество горячей воды, множество простыней и полотенец, и, кроме того, она сможет воспользоваться помощью прислуги.

Хозяин заведения вновь взглянул на девчонку: зачем лорду понадобилось мыть эту уличную замарашку? Но стоило девушке только поднять голову, как он тотчас же все понял. Боже мой! Где он отыскал эту жемчужину? Да, девушке и впрямь необходимо хорошенько вымыться, хотя в некотором смысле ей это не так уж и нужно.

— Все будет в лучшем виде, милорд, — пробормотал он, кланяясь и потирая руки. — Моя жена сама поможет девушке.

— Вот и отлично! Сьюзан также поучаствует в этом. Через два часа я вернусь. Думаю, этого времени будет вполне достаточно.

— Два часа! — воскликнула Полли. — Я не хочу целых два часа сидеть в горячей воде!

— Ты ведь хотела обучиться грамоте, — сказал лорд, внимательно глядя на нее. — И обещала слушаться меня во всем, как мы с тобой договорились…

Полли вздохнула и пошла к купальне.

— Это не так уж отвратительно, — заверила ее Сьюзан, семеня рядом. — Мы все раз в месяц тоже ходим сюда. Хозяйка говорит, что грязь — это пособник дьявола… — Она всплеснула руками в притворном ужасе. — Если бы лорд не вмешался, леди Маргарет отрезала бы тебе волосы, как сделала это с Милли: ее просто обрили наголо.

Такая перспектива показалась Полли поистине ужасной, гораздо страшнее, чем купание в горячей воде.

Супруга хозяина заведения оказалась крупной жизнерадостной женщиной, чей опытный взгляд сразу же оценил всю серьезность возложенной на нее задачи. Она не мешкая закатала рукава и добавила горячей воды в большую лохань.

Лорд Кинкейд провел два часа в соседнем кафе, листая свежий номер «Оксфордской газеты». Новости, как обычно, были неутешительными. Иного он и не ждал. И серьезные издания, и бульварная пресса наперебой пересказывали последние сплетни, согласно которым король находится под влиянием своей любовницы леди Кастлмейн, которой, в свою очередь, руководит герцог Букингемский. В той же прессе отводилось место и устрашающим слухам о том, что король собирается объявить законнорожденным своего внебрачного отпрыска, герцога Монмаута, и тем самым сделать его престолонаследником вместо своего брата — герцога Йоркского. Король не понимал, какой опасности он подвергается. Венценосец не слушал разумных советов, зато внимал тем, кто призывал его отстаивать свое право на абсолютную власть, которой обладал когда-то его отец. Но тот самодержец был свергнут. Такая же судьба ожидала и нынешнего правителя, стоило ему только дать достаточный повод для мятежа. А объявление законным внебрачного сына и лишение правопреемственности подлинного наследника как раз и будут восприняты как веское основание для свержения короля. Палата общин никогда не утвердит подобные решения его величества, а если король попытается оказать на нее нажим, сию августейшую особу постигнет печальная участь его норовистого батюшки. Впрочем, плохо ему придется и в том случае, если он будет совершать разоряющие нацию безрассудные траты. Английский народ уже опробовал свою силу и не позволит грабить себя лишь затем, чтобы король мог оплачивать собственные развлечения и прочие прихоти.