Орфет пристально посмотрел на него, потом сказал:

— Да, у меня хватает глупости. И у тебя тоже. Потому что для того, чтобы Алексос стал Архоном, Аргелин должен умереть. Другого выхода нет, а мы уже призваны на службу Богу. Думаешь, ты сможешь запросто выйти из игры, вернуться в свой писцовый зал, снова зарыться головой в пыль и документы? Ничего не выйдет! Потому что Бог уже произнес твое имя. Ты зашел слишком далеко и назад не вернешься. Никто из нас не вернется. Даже если захотим...

Несмотря на жару, у Сетиса мороз пробежал по коже. Он с трудом поднялся на ноги.

— Могу уйти хоть сейчас!

Орфет криво ухмыльнулся.

— Не выйдет.

— Смотри.

— Он тебе не позволит. Пока все не кончится.

Сетис облизал пересохшие губы.

— Я иду домой. И больше ты меня не увидишь.

Но он не успел сделать ни шагу. Внезапно Алексос привстал и шепнул:

— Кто-то идет!

Сетис обернулся и увидел на Мосту фигурку в светлом платье.

Он торопливо зазвонил в колокольчик, надвинул капюшон и вышел на дорогу.

— Подайте, госпожа! Поесть, попить! — захныкал он. — Ради Бога!

Девушка остановилась, затаив дыхание, накидка соскользнула с ее лица Она была невысока, светловолоса очень красива. Не Мирани.

Она посмотрела на них, потом на мальчика. Прошептала:

— Это он ?

И тут Алексос поступил очень странно. Он подошел к ней и взял за руку. Потом торжественно поцеловал эту руку. Это был жест взрослого мужчины.

— Я Архон, — сказал он.

Девушка зарделась. Она опустилась на колени, потом снова поднялась и проговорила, всхлипывая от страха:

— Я должна отвести его в Храм.

— Где Мирани? — прорычал Орфет.

— В постели. Ее укусил Бог... Змея.

— Кто ты такая?

— Крисса. Та, Что Вкушает Пищу Для Бога. Теперь слушайте...

— Откуда нам это знать? — торопливо спросил Сетис. Девятеро всегда носили маски. Он никогда не видел ни одной из них с открытым лицом — никого, кроме Мирани.

Девушка нетерпеливо топнула ногой.

— Потому что это так! Я же сказала! Я должна отвести его в Храм, и надо торопиться. Пока Гермия не узнала!

Она дрожала от страха. Сетис взглянул на Орфета, но великан взял мальчика за плечи и подтолкнул вперед.

— Вот он, твой счастливый случай, — прорычал он Сетису. — Иди в Город и возвращайся к своей работе. Можешь нас оставить.

— А вдруг это ловушка? — Сетис разрывался на части. С одной стороны, ему хотелось поскорее выпутаться из этой истории, но в то же время он сильно (так сильно, что сам удивлялся этому! ) тревожился за мальчика и Орфета. Алексос рассудительно покачал головой.

— Не бойся, Сетис.

— Да, не бойся. — Орфет поглядел на девушку. — С ним ничего не случится. Потому что я пойду с ним!

Девушка побледнела от страха.

— Нельзя! — вскричала она — Это же Храм! Туда могут войти только Девятеро и Бог! А любого другого, если поймают, замучают до смерти.

Орфет сорвал с лица повязки и почесал потную голову.

— Что скажешь, Архон?

Алексос протянул великану руку. Его темные глаза с любопытством рассматривали Криссу.

— Я бы хотел, чтобы ты вошел и увидел мой дом, Орфет, — с гордостью сказал он.

Шестой Дом был огромен и уже почти наполнился припасами. Вокруг золотого саркофага сложили мебель, изготовленную специально для этого случая, — позолоченные резные столы, кресла, изящную кровать.

Штабеля тканей и постельного белья, лампы, статуи, комоды с одеждой, деньги... К стене прислонили огромный веер из страусовых перьев; по парчовой шторе с узором из обезьян в зеленом лесу плясали пузатые тени огромных кувшинов с маслами, духами и притираниями. В отполированном до блеска бронзовом зеркале Мирани увидела тусклое отражение своего лица.

Ритуал закончился, и шестой из Девятерых, Иксаке, предстояло провести ночь в этом Доме. Она в страхе озиралась по сторонам. Среди теней беззвучно двигались слуги и могильщики, приносили все новые и новые кувшины, вазы, горшки.

— С тобой ничего не случится. Снаружи стоит стража, — успокоила ее Мирани. И задумалась: а зачем здесь, собственно, стража? Разве кто-нибудь осмелится сюда войти? Даже у грабителей не хватит наглости...

— Знаю. — Иксака зажгла последнюю лампу. Среди груд пожитков плясали тени, тускло поблескивали золото и бронза — Спасибо за то, что побыла со мной, Мирани, но все будет хорошо. В конце концов, это вроде как ночное бдение в Храме. Я не боюсь Архона.