Через пять минут Кэсси дозвонилась до мужа через больничный коммутатор. Трубку сняла мисс Фитцпатрик, ответила ледяным тоном и переключила телефон на Десмонда. Кэсси пожалела о том, что придется говорить из больницы, где их разговор могут услышать. Но ничего не поделаешь. Можно, конечно, доехать до аэропорта и позвонить из отцовского кабинета, но это займет слишком много времени. Она хотела сообщить Десмонду о своем решении как можно скорее.

Он тотчас же ответил:

— Где ты?

— В Доброй Надежде, в больнице. С отцом.

Как будто он об этом не знает… Однако Десмонд ни слова не спросил о своем тесте, о том, что с ним и как.

— Десмонд, мне очень жаль, что так получилось.

— Кэсси, я не собираюсь выслушивать всю эту чушь, — прервал он ее тоном холодной ярости. — Вспомни, что я тебе сказал перед отъездом. Имей в виду, я говорил серьезно.

У Кэсси на секунду перехватило дыхание. Ей пришлось напомнить себе, что это тот самый человек, за которого она вышла замуж всего четыре с половиной месяца назад. Она не могла поверить тому, что он говорил. Сбывалось все, что предсказывал Ник. И было даже хуже.

— Я прекрасно помню все. И еще я помню, что мы с тобой женаты, о чем ты, по-видимому, забыл. В жизни есть вещи важнее кругосветных перелетов, а я не летающая машина, не мальчик-пилот в женском платье и не только твоя подчиненная. Я живой человек, у меня есть семья. Два дня назад мой отец едва не умер. Я его теперь не оставлю. Я предлагаю тебе отложить перелет на два или три месяца. Я полечу в сентябре или октябре. Ты сам решай, когда именно. Разработайте все необходимые изменения в маршруте в зависимости от погоды. Я сделаю все, что потребуется. Но через три дня я не полечу. Я нужна здесь моим родным, и я их не оставлю.

— Сука! Эгоистичная дрянь! Да знаешь ли ты, сколько я вложил в этот перелет? Не только денег.., сколько времени, сил, сколько души… Ты представления не имеешь о том, что он означает для меня.., для всей страны. Тебя интересует только твоя собственная жалкая жизнь, твоя ничтожная семейка и ваш захудалый аэропортишко.

В его голосе звучало столько презрения! Кэсси не могла этого слышать. Подонок! Его слова причиняли физическую боль. Она окончательно прозрела. Они с Десмондом Уильямсом вовсе не муж и жена. Она для него лишь орудие для исполнения честолюбивых планов.

— Называй меня как хочешь, Десмонд! — Кэсси больше не думала о том, слышат ее или нет. — Отложи перелет или отмени его вообще, дело твое. Но сейчас я не полечу. Осенью — пожалуйста, куда угодно и на чем угодно. Но не через три дня. Я остаюсь с отцом.

— А Билли?

Он, наверное, хотел бы уволить их обоих, однако это было не в его власти.

— Билли остается здесь со мной, с моей ничтожной семейкой, в нашем захудалом аэропортишке. Да, и хочу еще предупредить, Десмонд: без него я ни в какой перелет не отправлюсь. Только вместе с ним. Так что мы оба в твоем распоряжении, но позже. Сообщи мне о своем решении. Ты знаешь, где меня найти.

— Я никогда тебе этого не прощу, Кэсси.

— Да, я поняла. — И все же она не смогла удержаться от вопроса:

— Что тебя так бесит, Десмонд? Ведь я же готова лететь позже. В чем же дело?

— Позже — это уже не то. И потом, почему я должен мириться с твоими капризами?

— Это не капризы. Я живой человек. Я могла заболеть, в конце концов. А действительно.., почему бы тебе не объявить, что я заболела или еще что-нибудь в этом роде? — Кэсси сухо рассмеялась. — Скажи им всем, что я беременна.

— Не смешно.

— Мне тоже. Ты меня разочаровал, Десмонд. Позвони, когда примешь решение. В течение следующих двух месяцев ты можешь найти меня в аэропорту. Звони в любое время. — Глаза ее наполнились слезами. Она резко положила трубку.

Она ведь собиралась извиниться перед ним, сказать, как сожалеет о том, что приходится отложить перелет. Но он обращался с ней так ужасно, что она обо всем забыла. Кэсси действительно сожалела о том, что перелет придется отложить.

Она прекрасно понимала, как это тяжело для всех, кто задействован в этом проекте. Но она просто не может подвести отца.

Он всегда приходил ей на помощь в трудную минуту. А сейчас она нужна ему.

Дрожащими руками Кэсси поправила трубку. В глазах ее стояли слезы. В этот момент она случайно взглянула на монахиню, сидевшую за коммутатором. Та улыбалась ей победной улыбкой.

— Ты сама им скажи. Америка тебя любит, Кэсс. Они вполне могут подождать два или три месяца. Хорошо, что ты решила остаться с отцом. Благослови тебя Господь, Кэсси ответила благодарной улыбкой. Пошла рассказать Билли о разговоре с Десмондом.