– Даже если ничего не получится, это стоило потраченного нами времени, – тихо промолвил Сол Ласки. – Власть имущие получили свою долю внимания, хотя порой их власть и являлась чистым злом. Жертвы остались безликой массой, исчисляемой лишь бездушными цифрами. Эти чудовища унавозили наше столетие братскими могилами своих жертв, но настало время, чтобы бессильные обрели имена и лица.., а также голоса. – Сол выключил фонарик и откинулся назад. Прости, – промолвил он, – моя логика начинает страдать от собственной одержимости.

– Теперь я начинаю понимать, что это такое – одержимость, – вздохнула Натали.

Сол посмотрел на ее лицо, слабо освещенное приборной панелью.

– Ты все еще намерена поступать в соответствии со своей?

У Натали вырвался нервный смешок.

– Ничего другого мне не остается. Впрочем, чем ближе мы подъезжаем, тем страшнее мне становится.

– Мы можем сейчас свернуть к аэропорту в Шрив-порте и улететь в Израиль или Южную Америку.

– Нет, не можем, – возразила Натали.

– Да, ты права, – после небольшой паузы сказал он.

Они поменялись местами, и в течение нескольких часов машину вел Сол. Натали дремала. Ей снились глаза Роба Джентри, его испуганный изумленный взгляд, когда лезвие раскроило ему горло. Ей снилось, что отец убеждает ее по телефону: все это ошибка, на самом деле все в порядке и даже ее мать дома – жива и здорова. Но вот дочь приезжает – а дом оказывается пустым, комнаты опутывает липкая паутина, в раковине плавают какие-то темные сгустки. Потом Натали вдруг снова становилась маленькой, бежала в слезах в комнату родителей, но отца там не было, а вместо мамы из затянутой паутиной постели поднималась совсем чужая женщина – вернее, то был разлагающийся труп с глазами Мелани Фуллер. И этот труп начинал дико хохотать...

От этого хохота Натали стало совсем плохо, сердце заколотилось как бешеное – она проснулась. Фургон мчался по скоростной автомагистрали. Казалось, уже светало.

– Скоро утро? – спросила Натали.

– Нет, – ответил Сол усталым голосом, – еще нет.

Когда они подъехали к Старому Югу, города превратились в созвездия пригородов, гнездящихся вдоль автомагистрали, – Джэксон, Меридиан, Бирмингем, Атланта. В Августе они съехали со скоростной автомагистрали на шоссе 78, которое пересекало южную часть Южной Каролины. Несмотря на темноту, Натали уже узнавала привычные пейзажи – Сен-Джордж, где она отдыхала в летнем лагере, когда ей исполнилось девять лет, – это было бесконечное печальное лето в год, когда умерла ее мать; Дорчестер, где они жили у сестры отца, пока та не скончалась от рака в 1976 году; Саммервилл, куда она ездила по воскресеньям снимать старые особняки; Чарлстон...

Чарлстон.

Они въехали в город на четвертую ночь своего путешествия, перед восходом солнца, в тот мертвый час, когда дух человеческий воистину пребывает в самом незащищенном состоянии. Знакомые места, где прошло детство Натали, казались ей чужими и изменившимися, бедные чистенькие кварталы выглядели призрачными, как размытые изображения на тусклом экране. Дом Натали стоял с темными окнами. На нем не висело объявления “Продается”, у подъезда не было никаких машин. Натали не имела ни малейшего представления, кто распоряжался имуществом и собственностью после ее внезапного исчезновения. Она взглянула на этот странно знакомый дом с маленьким крылечком, на котором пять месяцев назад она с Солом и Робом обсуждала за лимонадом глупые выдумки о мозговых вампирах, и у нее не возникло ни малейшего желания войти внутрь. Натали вспомнила, что не знает, к кому перешли фотографии отца, и с удивлением обнаружила, что глаза ей обожгли непрошеные слезы. Не сбавляя скорости, она проехала мимо.

– Мы можем не заглядывать сегодня в старые кварталы, – заметил Сол.

– Нет, поедем, – упрямо сказала Натали и свернула на восток, через мост в Старый Город.

В доме Мелани Фуллер светилось одно-единственное окно – на втором этаже, там, где была ее спальня. Свет был не электрический, то не было и мягким сиянием свечи, а какая-то болезненная пульсация слабого зеленого огня, напоминающая отвратительно фосфоресцирующие гнилушки в темной трясине.

Натали крепко вцепилась в руль, чтобы сдержать охватившую ее дрожь.

– Изгородь заменена на высокую стену с двойными воротами. – Сол присвистнул. – Настоящая цитадель. Не хватает только башен с бойницами...

Не отрывая взгляда, смотрела Натали на просачивающийся сквозь шторы и ставни зеленоватый свет.

– Но мы еще не знаем точно, она ли это, – промолвил Сол. – Джек собрал свои сведения на основании косвенных источников, к тому же этой информации уже несколько недель.

– Это она, – уверенно сказала Натали.

– Поехали. Мы устали. Надо найти место, где переночевать, а завтра необходимо пристроить куда-нибудь наше оборудование, чтобы оно было там в полной безопасности.

Натали включила двигатель и медленно тронулась вниз по темной улице.

Они отыскали дешевый мотель на северной окраине города и семь часов проспали как убитые. Проснулась Натали в полдень, испуганно вскочила, не осознавая, где находится, с одним лишь желанием ускользнуть из липкой паутины преследующих ее кошмаров, в которых к ней сквозь разбитые окна тянулись чьи-то руки.

Оба чувствовали себя уставшими и раздраженными – почти не разговаривая друг с другом, они купили копченую курицу и съели ее в парке у реки. День был жаркий – градусов под тридцать, солнце светило так же безжалостно, как лампы в операционной.