– По-моему, мой ход, – промолвил Вилли.

– Да, герр Бор.., герр генерал фон Борхерт, – ответил Барент.

Вилли кивнул, щелкнул каблуками и объявил следующий ход.

***

– Разве мы не должны уже прилететь? – спросила Натали Престон и, наклонившись вперед, посмотрела в залитое дождем ветровое стекло.

Дерил Микс жевал незажженную сигару, перегоняя ее из одного угла рта в другой.

– Встречный ветер сильнее, чем я думал, – ответил он. – успокойся. Уже скоро. Высматривай огни с правой стороны.

Натали откинулась назад и с трудом справилась с желанием в тридцатый раз заглянуть в сумочку и проверить “кольт”.

С заднего сиденья к ней склонился Джексон.

– Я до сих пор не могу понять, что здесь делает такая малышка, как ты.

Он хотел пошутить, но Натали резко обернулась и выпалила:

– Послушай, я знаю, что я здесь делаю. А вот что ты делаешь здесь?

Словно уловив ее напряженное состояние, Джексон ухмыльнулся и невозмутимо ответил:

– Братство Кирпичного завода не смиряется с тем, когда являются такие люди и начинают расправляться с братишками и сестренками на нашей собственной территории. Когда-то ведь надо же рассчитаться.

Натали сжала кулак.

– Дело не только в этом, – промолвила она. – Это подлые, страшные люди?

Джексон обхватил ее кулак своей ладонью и тихонько сжал его.

– Послушай, малышка, на этой земле есть всего три сорта людей: подлые ублюдки, подлые черные ублюдки и подлые белые ублюдки. Подлые белые ублюдки хуже всего, потому что они дольше всех занимаются этим делом, – он бросил взгляд на пилота, – старик, я не хотел тебя обидеть.

– А я и не обиделся, – сказал Микс, перекинул сигару в другой угол рта и ткнул пальцем в ветровое стекло. – Вон там, на горизонте, возможно, уже наш огонь. – Он сверился с указателем скорости и добавил:

– Через двадцать минут... Может, через двадцать пять.

Натали высвободила руку и нащупала в сумочке “кольт” 32-го калибра. Всякий раз, как она прикасалась к нему, оружие казалось ей все меньше и незначительней.

Микс дернул дроссель, и “Сессна” понемногу начала терять высоту.

***

Сквозь пелену боли и усталости Сол заставлял себя следить за игрой. Больше всего он боялся потерять сознание или по собственной невнимательности вынудить Вилли преждевременно применить свои силы. И то и другое запустило бы механизм фазы сна, а фаза быстрого сна повлекла бы за собой многое другое.

Больше всего на свете ему хотелось сейчас лечь и уснуть долгим сном без всяких сновидений. Уже полгода он видел во сне одни и те же запрограммированные видения, и теперь ему казалось, что если смерть – единственный вид глубокого сна, лишенный сновидений, то он готов приветствовать ее, как друга.

Но не сейчас.

После смерти Лугара и потери единственной дружелюбной фигуры оберст – Сол отказывался производить его в генералы – воспользовался своим сорок вторым ходом и перешел на следующую клетку, передвинув белого короля на ладью-5. Похоже, его не волновало, что он стал единственной белой фигурой на правой половине доски: две клетки отделяли его от Свенсона, три – от Саттера и две – от самого Барента.

Только слон мог прийти сейчас на помощь старому немцу, и Сол заставил себя сосредоточиться. Если следующий ход Барента будет направлен на слона, он не выдержит и тут же бросится на нациста. До оберста было почти двадцать футов. Сол уповал лишь на то, что присутствие Барента помешает охранникам сразу открыть огонь. К тому же оставался еще Том Рэйнольдс, белая пешка, стоявшая на черной клетке в трех футах от Сола. Даже если никто из охранников Барента не среагирует, оберст непременно использует Рэйнольдса, чтобы схватить его.

Сорок вторым ходом Барент перевел своего короля в квадрат королевского слона-4 и встал рядом с Саттером – теперь от оберста его отделяла всего одна пустая клетка.

– Слон на король-3, – объявил Вилли, и Сол, встряхнувшись, поспешно двинулся вперед, пока его не подогнали.

Но даже с новой позиции ему было трудно представить это скопление уставших тел со стратегической точки зрения. Он закрыл глаза и как бы воочию увидел шахматную доску, пока Барент делал ход король-5 и перемещался на соседнюю с ним клетку. Сол понимал, что если оберст сейчас не передвинет его, то следующим ходом Барент его съест. Сол заставил себя стоять на месте, вспоминая ту ночь в бараках Челмно, когда он решил, что лучше бороться и умереть, чем позволить увести себя в темноту.

– Слон на слон-2, – скомандовал старик. Сол шагнул назад и вправо и оказался на расстоянии хода коня от Барента. Миллионер задумался над следующим ходом, потом кинул взгляд на старика и улыбнулся.

– Это правда, герр генерал, что вы присутствовали при кончине Гитлера? – спросил он.

Сол широко раскрыл глаза. Это было невероятным нарушением шахматного этикета – обращаться к сопернику в ходе игры.

Но, похоже, Вилли не возражал.

– Да, я был в бункере фюрера в его последние часы, герр Барент. И что из этого?