Мне всегда была отвратительна грубость. И это отвращение не могло быть смягчено образностью ее выражений. Моя мать необъяснимым образом боялась потопа и наводнений. Моим же кошмаром всегда был пожар.

– Твой еврей запустил камнем в человека Вилли и скрылся в лесу еще до того, как началась Игра, – сказала я. – За ним послали несколько человек. Двое охранников понесли Дженсена Лугара в санитарную часть этого их дурацкого подземного комплекса. Он уже несколько часов без сознания.

– Где Сол?

Джастин скорчил гримасу. В его голосе прозвучало больше жалобных ноток, чем я намеревалась ему придать.

– Откуда мне знать? Я не могу быть везде. – Мне не хотелось сообщать ей, что в этот момент я заглянула глазами охранника, с которым установила контакт через мисс Сьюэлл, в медицинскую часть и увидела, как негр Вилли поднялся со стола и задушил двух людей, принесших его. Это зрелище вызвало у меня странно знакомое ощущение, пока я не вспомнила Вену, лето 1932 года, когда мы смотрели с Ниной и Вилли “Франкенштейна” в кинотеатре “Крюгер”. Я помню, что вскрикнула, увидев, как дернулась на столе рука чудовища и он поднялся, чтобы задушить склонившегося над ним и ничего не подозревавшего врача. Сейчас кричать мне не хотелось. Я заставила своего охранника пройти мимо, обойти помещение, в котором его коллеги смотрели на экраны мониторов, и остановиться у кабинета администрации. Я не видела никаких оснований сообщать Нининой негритянке об этом развитии событий.

– Куда побежал Сол? – осведомилась девица. Джастин сложил руки на груди.

– А почему бы тебе не сообщить мне об этом, если ты такая умная? – поинтересовалась я.

– Ладно, – согласилась негритянка. Она смежила веки, пока не остались лишь щелочки, в которых едва проглядывал белок. Говард продолжал стоять в тени прихожей. – Он бежит на север, через густые джунгли. Там какие-то.., развалины. Надгробия. Это кладбище. – Она открыла глаза.

Я застонала и заметалась наверху в своей постели. Я была так уверена, что Нина не может поддерживать контакт со своей пешкой. Но именно эта картина была на экранах мониторов охранников минуту назад. Я потеряла след негра Вилли в переплетениях коридоров.

Мог ли Вилли использовать девицу? Кажется, ему нравилось использовать цветных и представителей других неполноценных рас. Но если это был Вилли, где же тогда Нина? Я чувствовала, что у меня снова начинает болеть голова.

– Чего ты хочешь? – вновь спросила я.

– Чтобы ты следовала нашему плану. – Девица не отходила от Джастина – Так, как мы договорились. – Она бросила взгляд на часы. Рука ее отодвинулась от красной кнопки, но продолжала оставаться проблема мозговых волн и компьютеров.

– Мне кажется, нет больше смысла продолжать все это, – заметила я. – Неспортивное поведение твоего еврея расстроило всю вечернюю программу, и я не сомневаюсь, что остальные...

– Заткнись! – оборвала меня негритянка, и хотя лексика была чуть вульгарной, интонация явно принадлежала Нине. – Ты будешь продолжать, как мы договорились. Если же нет, посмотрим, удастся ли Си-4 сразу сровнять этот дом с землей.

– Ты никогда не любила мой дом, – сказал Джастин, выпятив нижнюю губу.

– Приступай, Мелани, – скомандовала девица. – А если ты попробуешь уклоняться, я все равно узнаю это. Если не сразу, то очень скоро. И не стану предупреждать тебя, когда включу детонатор. Пошевеливайся.

В это мгновение я чуть было не заставила Говарда пристрелить ее. Еще никто не разговаривал со мной таким тоном в моем собственном доме, не говоря уже о черномазых девках, которым вообще было не место в моей гостиной. Но я сдержалась и приказала Говарду осторожно опустить револьвер. Необходимо учитывать и другие вещи.

Это было вполне в Нинином духе, впрочем, и в духе Вилли– провоцировать меня таким способом. Если я убью ее сейчас, в гостиной начнется страшная каша, которую придется убирать, и я ни на йоту не приближусь к тому, чтобы узнать, где находится Нина. В то же время сохранялась вероятность того, что часть ее истории соответствовала истине. Ведь странный Клуб Островитян, о котором она мне рассказывала, реально существовал, хотя мистер Барент на самом деле оказался гораздо больше джентльменом, чем можно было заключить из ее слов. К тому же имелись довольно явные доказательства, что этот клуб представлял для меня угрозу, хотя я не понимала, почему опасность может грозить и Вилли. И если бы я упустила эту возможность, то не только лишилась бы мисс Сьюэлл, но и осталась бы в состоянии тревоги и неуверенности, гадая, что эти люди могут предпринять в будущем против меня.

Поэтому, несмотря на мелодраматические события предшествовавшего получаса, я вернулась к тому же состоянию неприятного сотрудничества с Нининой негритянкой, в котором пребывала в течение последних нескольких недель.

– Очень хорошо, – вздохнула я.

– Давай, – велела девица.

– Сейчас-сейчас, – пробормотала я. Джастин замер. Все члены моего “семейства” застыли как статуи в разных комнатах. Я сжала челюсти, и тело мое напряглось от усилия.

***

Мисс Сьюэлл подняла голову, когда в конце коридора хлопнула тяжелая дверь. Охранник, сидевший в кабинке на табуретке, вскочил при виде негра и вскинул свой автомат. Лугар отнял у него оружие и наотмашь ударил того по лицу, сломав при этом нос и загнав осколки кости охраннику в мозг.

Затем он вошел в кабинку и нажал на рычаг. Прутья решетки поползли вверх, и пока остальные пленники продолжали прятаться по углам в своих нишах, мисс Сьюэлл вылезла наружу, потянулась, чтобы восстановить кровообращение, и повернулась лицом к негру.

– Привет, Мелани, – сказал он голосом Вилли.

– Добрый вечер, Вилли, – ответила мисс Сьюэлл.

– Я знал, что это ты, – тихо промолвил он. – Невероятно, как мы узнаем друг друга, несмотря на все наши маски. Не правда ли?

– Да, – кивнула я. – Не найдется ли что-нибудь прикрыть эту? Нехорошо, что она обнажена.