— А одна из них влюбилась?

— Нет. Я был полным, абсолютнейшим дикарем. Но сам я в одну из них влюбился.

— Похоже, у вас слабость к экзотическим женщинам.

— Не знаю, слабость ли это. Вы не были когда-нибудь влюблены в своего кузена Роуленда?

— Нет, но я его понимаю. Роуленд — тот же Хэнни, только без денег. Не бедный в том смысле, какой вкладываете вы в это понятие. А гораздо хуже. Вы были бедняком и жили среди бедняков. И совсем другое дело быть бедным, когда общество, в котором вы вращаетесь, состоит из богатых. Какое унижение сознавать, что средства семьи ушли на туалеты, чтобы мать и сестра могли появляться на должных балах. Если бы не помощь моего отца, Роуленды жили бы в какой-нибудь дыре, в трех комнатах, не больше. Роуленд звезд не видит, он видит одни только деньги.

— Ну, так не выходите за него замуж.

— Если я этого не сделаю, отец закроет «Дом». У меня самой никогда не будет достаточных средств, чтобы открыть новый. Я тоже в ловушке, как и Роуленд.

— Похоже, вы в худшей ловушке, чем обитательницы вашего «Дома». Девушки страдают от последствий, но они, по крайней мере, получили удовольствие. А у вас с Мэйпоулом было хоть какое-то удовольствие?

— Полагаю, я ему и минуты удовольствия не доставила.

— Тем не менее он вас любил.

— По-моему, вы говорили, что он был без ума от какой-то шахтерки.

— Это еще одна вещь, которую я не понимаю. Вам не холодно?

— Нет. Что это за созвездие, вон тот треугольник?

Блэар посмотрел в ту сторону, куда показывала рукой Шарлотта.

— Камелопарда.

— Что значит «камелопард»?

— Жираф.

— Так я и думала. Я видела камелопардов [59] на картинках и еще тогда подумала, что они похожи на жирафов. Значит, они и в самом деле жирафы. Ну что ж, по крайней мере этот вопрос снят, легче будет отправляться в могилу.

— А вы действительно собирались спрыгнуть вниз? Там, на обрыве в живодерне?

— Нет, смелости не хватило.

— Вы имеете в виду, в тот раз?

— Сама не знаю, что я имею в виду.

Они помолчали. Снизу донесся стук проезжающей повозки; казалось, он долетел до них откуда-то издалека.

— Я плохо обращалась с Джоном, — проговорила Шарлотта. — Он бы пошел на такой ущербный брак и позволил бы мне жить так, как я захочу. Он был слишком хорошим, слишком чистым, настоящим образцовым христианином.

— Ну, не совсем образцовым. — Блэар подумал о Розе.

— Но лучше меня.

— А Эрншоу?

— Это страшный человек. Как бы мне хотелось заставить его пострадать!

— Если уж вам это не удалось, то никто не сможет. Это я говорю в порядке комплимента.

— Спасибо. Ради вашего же блага должна вам сказать, что Джона Мэйпоула вам не найти никогда. Я не знаю, где он или что с ним произошло, но уверена, что его нет в живых. Сожалею, что вас втянули в это дело. Вы интересный человек. Я была к вам несправедлива. — Шарлотта подошла к перилам. Пепельный свет с улицы упал ей на лицо. — Оставляю вас вашим звездам, — добавила она.

Он ощутил быстрое прикосновение к руке, и Шарлотта исчезла, легко и бесшумно спустившись по деревянной стремянке к ступеням лестницы, что вела с колокольни вниз.

Блэар снова отыскал Юпитер. Ио по-прежнему висела все с той же стороны планеты. С противоположной Ганимед и Каллисто слились, превратившись в двух голубых близнецов. Европа поднялась высоко и стояла на большом удалении от Юпитера, словно камень, брошенный чьей-то гигантской рукой.

Мысли Блэара, однако, были устремлены к Шарлотте. Еще когда она стояла на площадке колокольни, в том слабом свете, что падал на нее снизу, с улицы, Шарлотта показалась ему очень необычной, какой-то совершенно другой, и в сознании Блэара родилась абсолютно новая идея. Теперь он уже не мог сосредоточиться, чтобы вычислять долготу по юпитерианским лунам. Он вообще перестал понимать, где находится.

В памяти Блэара всплыла Роза, тот момент, когда он поймал ее бледное, даже очень бледное отражение. И девушка из коттеджа Шарлотты. То, как она спряталась в темноте, словно горничная, которую застали за примеркой платьев хозяйки. В силуэте этой девушки было отдаленное сходство с Розой, но Блэар не смог бы уверенно сказать, объяснялось ли оно ростом или блеском волос. Ему вспомнился недопитый чай на кухонном столе и сама кухня — без единой книжки, даже без лампы. Больше всего его поразило, что, несмотря на испытанный девушкой неподдельный страх, она ни слова не сказала Шарлотте о странном человеке, которого видела в окне.

Он сложил телескоп и треножник, убрал их в чехол, спустился с наружной площадки внутрь башни колокольни и сбежал по ступеням лестницы. Служба закончилась, и погруженная в полную тьму церковь возвышалась чернеющим бочонком, только в боковых приделах тускло мерцали поставленные прихожанами свечи. Когда он вышел на улицу, Шарлотты не было видно ни перед церковью, ни позади, на прилегающем к церкви кладбище. Вероятнее всего, возле его гостиницы Шарлотту поджидала коляска.

Кратчайший путь назад к гостинице пролегал по той аллее, что шла мимо мясных рядов. Блэар устремился по ней, надеясь догнать Шарлотту, но вдруг споткнулся, шляпа его отлетела в сторону. Чья-то возникшая из темноты нога резко ударила его в живот. Он упал и перевернулся лицом вниз, силясь перевести дыхание, но теперь уже множество ног продолжали бить его. В рот ему загнали промасленную тряпку, почти пропихнув ею язык в горло, после чего рот завязали. Скрутив ремнями руки и ноги, его бросили в какой-то деревянный ящик, и под ним немедленно пришли в движение колеса. «Тележка», — сообразил Блэар. Они пересекли улицу, и в слабом свете ее Блэару удалось разглядеть, что стенки ящика изнутри выкрашены красным. Признаков лошади не чувствовалось, однако повозка резко набирала ход под стук дюжины клогов по булыжникам мостовой.