— Фло делает шляпки и вяжет шали, — пояснила Роза.

— Да, я помню. Но мы говорили о тебе.

— Мы говорили о преподобном Мэйпоуле.

— О его одержимости тобой. За день до того как он пропал, ты шла с ним по Скольз-лейн, и он сорвал с себя воротничок. Мне по-прежнему любопытно, из-за чего он это сделал.

— А я по-прежнему утверждаю, что ничего подобного не было.

— Мэйпоул хотел спуститься в шахту.

— Правда?

— Он считал себя пилигримом. Путал шахту Хэнни с Трясиной Отчаяния. А тебя считал кем-то вроде ангела.

— Я не отвечаю за то, что обо мне мужчины думают.

— А все-таки почему он так считал?

— Найди его и спроси. Тебе за это платят.

— Не за это. Я постепенно прихожу к выводу, что судьба Мэйпоула не столь уж важна: жив он или умер, пропал или его найдут. По крайней мере, для епископа. Ему важна Шарлотта. Когда она разорвет помолвку с Мэйпоулом, викарий станет епископу совершенно безразличен, путь он хоть сгниет заживо. Тогда Хэнни со мной рассчитается, отпустит меня, и я отсюда исчезну.

— Кажется, тебе именно этого и хочется.

— Буду только рад, если мне не придется разыскивать труп. Иногда у меня создается впечатление, что меня наняли лишь для того, чтобы вывести Шарлотту из равновесия.

— А ты способен это сделать?

— Похоже, я именно это и делаю, сам того не желая. Правда, она абсолютно холодна. Между нею и Мэйпоулом не было никаких чувств, по крайней мере с ее стороны, это точно.

— Может быть, она и не хотела никаких чувств. А хотела только выйти замуж, чтобы оказаться свободной.

— Ну, с Роулендом у нее никакой свободы не будет. Я даже не поверил, когда услышал об их помолвке. Они же двоюродные брат с сестрой. Мне казалось, что подобные браки не одобряются.

— Благородным все можно.

— Что ж, если Хэнни этого хочет, их дело.

— А Шарлотта?

— Она, по крайней мере, избавится таким образом от меня.

— Тебе жаль будет с ней расставаться?

— Не думаю. Так или иначе, она уже почти продана.

— Продана? Звучит как-то по-африкански.

— Да. За высшее общество. — Они чокнулись.

Роза отпила немного, глядя на Блэара, потом сняла шляпку и как бы обронила ее на пол. Это еще не было согласием остаться. Скорее просто жестом, долженствующим выразить, что ее королевское величество чем-то заинтересовалось, подумал Блэар; и жест этот в точности повторял тот, каким Шарлотта однажды опустила садовые ножницы в карман юбки.

— Так значит, ангелом? — Она позволила появиться на своем лице чему-то, отдаленно напоминающему улыбку.

— Ну, ты же не отвечаешь за то, что о вас мужчины думают.

— А самого себя — пилигримом? В Трясине Отчаяния?

— Бредущим из Трясины Отчаяния через Долину Унижений к Холму Трудностей. Всем этим пилигримам полезно бы подхватить малярию, желтую лихорадку и дизентерию одновременно.

— …Сказал он так, словно был самим дьяволом. А ты соответствуешь своей репутации.

— Дурной славе, ты хочешь сказать.

— Роуленд, вот у кого превосходная репутация, верно? — с ехидцей спросила Роза.

— О, его репутация просто великолепна. Первопроходец, миссионер, гуманист. Однажды на Золотом Береге он прихватил солдат, проводника и отправился на поиски охотников за рабами. Они обнаружили караван: дюжина бандитов с примерно сотней пленников держала путь в Кумаси после налета на север. Мужчин вели связанными друг с другом, чтобы не дать им убежать. Женщин и детей тоже. Роуленд принялся отстреливать бандитов по одному. Стрелок он классный.

— Так им и надо.

— Да, но бандиты попрятались за спины пленников, а Роуленд приказал своим солдатам стрелять в них, и те стреляли, пока бандиты не кинулись бежать, тогда Роуленд всех их перебил. Те из пленников, кто остался в живых, были в восторге, что смогут вернуться домой, но Роуленд заставил их идти к побережью, чтобы рассказать обо всем губернатору и попросить у Англии защиты. Великолепная история, правда?

— Да. — Роза подлила ему в стакан.

— Когда вождь начал возражать, Роуленд застрелил его и назначил нового. Они двинулись к побережью. Проводник ночью освободил женщин и помог им бежать. Роуленд держал всех мужчин связанными друг с другом, но каждый день несколько человек все равно убегали, поэтому он расстреливал еще нескольких, чтобы добиться от остальных послушания. Примерно двадцать человек добрались до побережья, побывали у губернатора и попросили, чтобы Британия взяла их под свою защиту. Вот почему у Роуленда такая блестящая репутация. Но поскольку проводником был я, мое отношение к этой истории такое же, как у африканцев.