– Если ты хочешь готовить Властелину Мира сянгу жоу, не стоит бояться промахов и наказаний, – возразил Bohomoletz. – Надо быть смелым и мудрым. Тем более – интернат спит.

Они взмыли над полупрозрачной крышей главного корпуса с медными котлами в руках, поднялись метров на 600, зависли по центру Белой площади. Bohomoletz испражнился первым. Ю ждал, паря с чаном в предрассветном воздухе..

Bohomoletz, имея более сильные крылья, спикировал вниз и поймал кал чаном. Чан издал звук бронзового монгольского гонга. Bohomoletz свистнул в ML-восторге.

Настала очередь Ю. Он бурно испражнился, метнулся вниз, но не успел, и кал его забрызгал белый мрамор площади.

Совет учителей приговорил Ю к Большому Засолу.

После несложной Т-процедуры он оказался внутри соляной глыбы, которую переместили в питомник с к-коровами и бросили в кормушку. Трехтонные к-коровы лизали глыбу 12 дней, пока не добрались до Ю. Все это время он не мог пошевелиться и дышал через оставленную узкую трещину. Он многое понял за эти соленые дни.

– Теперь ты осознал свою вину? – спросил Ю директор интерната, вынимая куски соли из его палладиевых волос.

– Да, учитель, – опустил голубые ресницы Ю. – Тогда, над площадью, я летел слишком медленно.

С Bohomoletz он больше не спал.

НА ВЕСЕННЕЙ ИНИЦИАЦИИ

Ю ПОЛУЧИЛ ВЫСШУЮ ОЦЕНКУ.

По Уставу воспитанники III семьи должны были приготовить свое первое Свободное Блюдо.

Ю нашпиговал язык к-коровы бараньими яйцами, сварил в белом вине и подал под брусникой с хреном.

В 16 ЛЕТ Ю НЕ БЫЛО РАВНЫХ

В ИНТЕРНАТЕ ПО ГОРЯЧИМ МЯСНЫМ БЛЮДАМ.

По холодным первенствовал золотоухий Шуйцайхуа, супы лучше всех готовил худой белый гигант SREDA, застенчивый плосколицый MUO MUO стал специалистом по овощам, с морской фауной виртуозно обращался Petroff – подвижный весельчак, обладатель двух фаллосов, один из которых частенько заглядывал в нежый анус Ю. Что же касается десерта, – здесь никто не мог сравниться с угрюмым молчуном AVILLEO, грузная, богато татуированная фигура которого ML-приятно и dis-активно контрастировала с его сладкими изобретениями.

НАСТАЛ ДЕНЬ ВЫПУСКНОГО БАНКЕТА.

Ю, MUO MUO и Petroff накануне не спали.

Уединившись в северной комнате MUO MUO, они медитировали на шары ци, потом поглощали Т-информацию, пили талую воду и молча трогали друг друга.

Под утро MUO MUO нарушил тишину, громко выпустив газы.

– Суп панадель, к-барашек со шпинатом по-пенджабски, яблоки печеные с диким медом… – Petroff втянул воздух широкими роговыми ноздрями.

– Меня одолевают сомнения, – провел короткопалой рукой по слоистому виску MUO MUO.

– Не сомневается только вареная фасоль, – со стоном выдохнул Ю, х-избавляясь от шарика ци. – Мне это чувство только помогает.

– Вероятно, я путаю сомнение с беспокойством, – задвинул вылезшее подкрылье MUO MUO. – Я чувствую в себе F-силу, как никогда. Мир овощей представляется мне колышущимся океаном. И у меня есть жабры и плавники, чтобы свободно плавать в нем. И не только плавать, но и быть F-хозяином в этом океане.

– Для этого нужны еще и зубы! – хрюкнул Petroff, быстро трогая грудь Ю.

– Зубы – это Т-покой, – заметил Ю, закрывая глаза. – Милый сердцу MUO MUO беспокоится, потому что + + хочет. А нужно – – хотеть. Тогда все будет gold.

– Я всегда + + хочу, – хрустнул педипальпами Petroff. – И у меня почти всегда – gold.

– У тебя другая POROLAMA, мой нежный друг. – Ю взял в руку малый фаллос Petroff. – MUO MUO + + хочет надеть желтый колпак придворного шеф-повара, а ты + + желаешь примерить фиолетовую шапку в кухне у наместника.

Возникла mis-активная пауза.

– А какова твоя POROLAMA, золотоглазый Ю? – спросил, желтея, Petroff.

– Моя? – – хотеть того, чего не хочется. Например – колпака придворного повара.

– Ты не – – хочешь им стать?

– Наоборот. Я + + не хочу им стать, а значит – Я ИМ СТАНУ!

ВЫПУСКНОЙ БАНКЕТ

ПРИНИМАЛ ВЕЛИКИЙ ЁЁ.

Ю отвечал за Главное Блюдо, MUO MUO за гарнир к нему.

Собственноручно забив северного оленя, Ю вспорол ему брюхо и быстро выпотрошил, не сдирая шкуры и не спуская крови. Затем подвесил за ноги разрезом кверху. По приказу Ю раскалили 29 привезенных из тундры булыжников. Когда кровь собралась в центре подвешенной туши, Ю положил в нее раскаленные камни. После того как кровь выкипела, под тушу было подведено огромное деревянное блюдо, выдолбленное из двуобхватной лиственницы. С двумя ножами в руках Ю воспарил над тушей, сделал четыре стремительных надреза – остывшие булыжники громко попадали на пол кухни, а седло туши мягко шлепнулось на блюдо.