Пир
вернуться

Сорокин Владимир Георгиевич
Шрифт:
В тот светлый миг одной улыбкой смелаНадежду поселить в твоей груди…Какую власть я над тобой имела!Я помню все… Но ты, – ты помнишь ли?Ты помнишь ли минуты ликованья,Когда для нас так быстро дни неслись?Когда ты ждал в любви моей признаньяИ верным быть уста твои клялись?Ты мне внимал, довольный, восхищенный,В очах твоих горел огонь любви.Каких мне жертв не нес ты, упоенный?Я помню все… Но ты, – ты помнишь ли? Ты помнишь ли, когда в уединеньеЯ столько раз с заботою немойТебя ждала, завидя в отдаленье;Как билась грудь от радости живой?Ты помнишь ли, как в робости невольнойТебе кольцо я отдала с руки?Как счастьем я твоим была довольна?Я помню все… Но ты, – ты помнишь ли?Ты помнишь ли, вечерними часамиКак в песнях мне страсть выразить умел?Ты помнишь ли ночь, яркую звездами?Ты помнишь ли, как ты в восторге млел? Я слезы лью, о прошлом грудь тоскует,Но хладен ты и сердцем уж вдали!Тебя тех дней блаженство не чарует,Я помню все… Но ты, – ты помнишь ли?

– Браво! – вскрикнул Румянцев, и все зааплодировали.

– Одна радость у меня, один свет невечерний… – Саблин поцеловал жене руку.

– Господа, давайте же выпьем за здоровье Александры Владимировны! – встал Румянцев.

– Непременно! – заворочался, вставая, Мамут.

– За вас, дорогая Сашенька! – вытянула руку с бокалом Румянцева.

– Благодарю вас, господа, – подошла к столу Саблина.

Муж дал ей бокал.

Вдруг зазвенел цилиндрический прибор на камине.

Все затихли.

– Пора! – объявил Саблин, встал и подошел к стоящему в углу сундуку.

Все замерли.

Саблин открыл сундук. Он был полон золотых гвоздей с крестообразными, идеально отполированными шляпками. Саблин достал из сундука восемь молотков. Господа подошли к нему. Саблин раздал им молотки и необходимое количество гвоздей. Забрав гвозди с молотками, господа загудели в нос и, делая телами волновые движения, чрезвычайно медленно двинулись в свои стороны, к меткам. Первым достиг своей метки на полу Румянцев. Встав на колени, он стал вбивать гвозди в пол, гортанно гудя в нос:

– NOMO вобью, NOMO вобью, NOMO вобью.

Румянцев вбил гвозди:

+ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + ++ + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + +

Мамут достиг своей метки на левой стене, стал вбивать в нее гвозди, гудя:

– LOMO вобью, LOMO вобью, LOMO вобью.

Мамут вбил гвозди:

+ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + +

Саблина достигла своей метки на комоде, стала вбивать в нее гвозди, гудя:

– SOMO вобью, SOMO вобью, SOMO вобью.

Она вбила гвозди:

+ + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + +

Лев Ильич встал на стол, достиг своей метки на потолке, стал вбивать в нее гвозди, гудя:

– MOMO вобью, MOMO вобью, MOMO вобью.

Он вбил гвозди:

+ + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + +

Саблин достиг своей метки на правой стене, стал вбивать в нее гвозди, гудя:

– ROMO вобью, ROMO вобью, ROMO вобью.

Саблин вбил гвозди:

+ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + +

Румянцева достигла своей метки на диване, стала вбивать в него гвозди, гудя:

– HOMO вобью, HOMO вобью, HOMO вобью.

Она вбила гвозди:

+ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + + + + + + + + ++ + + + + ++ + + + + + + + + + + + +

Отец Андрей достиг своей метки на центральной стене, стал вбивать в нее гвозди, гудя: