– Две гривны за Осташа Данбор уже отдал, – напомнил Туча.

– Две гривны за Осташа мало, – возразил Кисляй, – а за Искара и вовсе ничего не дали Молчуны.

– А ты спроси те гривны с Шатуна, – ехидно посоветовал горлопану Туча.

Шатуна он, конечно, зря помянул, но ведь Кисляй пошел уже против всякого ряда.

– Сколько, по-твоему, я должен платить за отроков? – посмурнел лицом Данбор.

– Десять гривен за Осташа и десять за Искара, – отрезал Кисляй.

– Эк хватил! – возмутился Жирох. – Столько серебра за отходников сроду никто не платил.

– Так и хазары не брали прежде столько серебра, – напомнил Брыль. – Рогволд тоже, по слухам, увеличит сбор, и Великий князь Всеволод. Если мы все начнем своих отроков по чужим землям распускать, то разорят нас начисто поборами и землю уполовинят. Раз мы не способны платить в каганову и княжью казну, то на наше место найдут более тороватых и разворотливых.

От слов Брыля тоже не отмахнешься. За неуплату, случалось, отрезали и родовые земли, а уж о выселках и говорить нечего. А охотников прибрать к рукам окрестности найдется немало.

Спор о взносах длился бы и далее, но тут прибежал Брылев мальчонка и крикнул:

– Мечники у околицы.

Тут уж не до лая стало. Поначалу думали, что принесло кагановых сборщиков, но мальчонка утверждал, что это не хазары, а мечники. Жирох как староста выселок поднялся первым, остальные двинулись за ним. Мечники, судя по знакам на притороченных к седлам щитам, были боготурские. Ехали они без опаски, сбросив колонтари, не хотелось, видимо, париться в душную предвечернюю пору.

– Здравия вам, мужи, – громко произнес один из мечников. – Да хранят щуры и вас, и ваших домочадцев.

– Здравия и вам, добрые люди, – отозвался Жирох за всех односельцев. – Да хранит вас Стрибог на дальнем пути.

– Путь свой мы уже закончили, – улыбнулся мечник. – Дело у нас есть к Данбору из рода Молчунов.

Толпа вокруг мечников собралась изрядная, всем было любопытно, с чем пожаловали незваные гости, числом которых было пять. Нельзя сказать, чтобы чужие на выселках появлялись редко, но все-таки не настолько часто, чтобы не вызвать живой интерес.

Данбор выдвинулся из-за спин односельцев:

– Да пребудет с вами Велес-бог, мечники. Я тот, кого вы ищете.

– Мы дружинники боготура Торусы, – сказал Клыч, спешиваясь. – Посылка у нас к тебе, Данбор, от сестричада Искара.

При упоминании имени Искара по толпе пронесся удивленный гул. Многие полагали, что шатуненок пропал бесследно. А тут нате вам – посылки шлет своему дядьке, да еще через боготурских мечников.

Клыч передал Данбору вместительный кожаный мешочек. В мешочке что-то звякнуло, заставив насторожиться стоящего рядом Брыля.

– Никак серебро?

– Сто гривен, – охотно подтвердил мечник.

Все так и ахнули, а Кисляй от удивления даже уронил шапку. Данбор принял дар с достоинством и передал Жироху для счета. Староста серебро пересчитал и кивнул головой в подтверждение тому, что названная сумма дошла по назначению. После чего он отдал Клычу двадцатую часть в пять гривен в благодарность за труды, а остальное вручил Данбору.

– Коней ставьте ко мне под навесы, – сказал Данбор, – а стол женщины сейчас накроют.

Мечники, ведя коней в поводу, с охотой двинулись к Данборову подворью. Судя по всему, плата за труды, положенная Жирохом, их вполне устроила, и предстоящий отдых веселил сердца

– Вот вам и шатуненок! – выдохнул полной грудью Кисляй. – Засыплет теперь серебром Данбора. А вы мне еще твердили – десять гривен много!

Растерявшимся от чужой удачи мужам оставалось только чесать затылки да переглядываться. Сто гривен никто в селе не только в руках не держал, но прежде и в глаза не видел.

Вместе с мечниками Данбор пригласил в дом и старшин, которые чиниться не стали и дружно присели к столу. Жилище, надо сказать, у Данбора было немаленькое. Кроме самого Данбора жили, в нем три его младших брата с женами и детьми, которых гости пересчитывать не стали. И без того было видно, что под Данборовым кровом женщины плодят густо. Про Данборова отца старшины знали, что пал он в битве вместе с младшим братом, когда старшему его сыну не было еще семнадцати лет. А второго Данборова дядьку, Веско, заломал Шатун. Но Данбор не оплошал – сумел и младших братьев поднять, и изрядным жиром обрасти за эти годы. Молчуны и прежде не были самыми бедными на выселках, а ныне, после дара шатуненка, размахнутся пуще прежнего.