Садко не рискнул бы бороться с людьми, которые таились чуть ли не у него под ногами, а о призраках и говорить нечего.

Поэтому мечнику не оставалось ничего другого, как только сидеть на дереве, сдерживая дыхание, и смотреть на разворачивающееся внизу действо.

Внезапно из полумрака к стоявшим над небольшим холмиком братанам придвинулась одетая в светлое женщина. Садко решил, что это ведунья Ляна, очнувшаяся ото сна. Что она говорила отрокам, Садко не разобрал, но, похоже, она их то ли ругала, то ли отговаривала. Шатуненок, однако, отмахивался от ее советов. Спор явно затягивался, а Горелуха куда-то исчезла, словно растворилась в темноте. Шатуненку, судя по всему, надоело спорить с ведуньей, и он решительно ступил на холм.

Далее произошло нечто совершенно необъяснимое: из-под сапога шатуненка вырвалась струя ослепительно белого огня и ударила чуть ли не в самое небо. Садко закричал от ужаса, но не услышал собственного крика. Его крик утонул в страшном вое, несшемся из глубины леса. А поляна уже вся была охвачена огнем. Во всяком случае, столбы огня вырывались из-под земли и ошуюю и одесную Садко. Мечник испугался, что вот-вот запылает дуб, служивший ему убежищем, и быстро скатился вниз. Скатился он вроде бы удачно, упав спиной на что-то мягкое, но это мягкое оказалось живым человеком, завопившим дурным голосом. Впрочем, вопили и выли уже по всей округе, и Садко, обезумев от страха, пополз в сторону от набиравшего силу всеохватного ужаса. А в лесу не только кричали, но и рубились мечами. Заслышав звон мечей поблизости, Садко немного опамятовал, хотя не смог сразу сообразить, кто с кем сражается. Огненные стрелы чертили темноту, но лес, который по всем приметам должен был бы вспыхнуть костром, оставался целым и невредимым. Да и дыма Садко не чувствовал. Впрочем, задуматься над происходящим ему не дали. Садко приходилось то и дело уворачиваться от направленных в его сторону копий, стрел и мечей.

Вырвался он из круговерти плоти и стали почти невредимым, если не считать расцарапанной щеки. Схоронился Садко в колючем кустарнике и лежал теперь там, прижавшись всем телом к земле и настороженно прислушиваясь. Сеча то ли затихала, то ли удалялась в сторону. Пожара, которого так боялся мечник, тоже не случилось. Садко подивился этому обстоятельству, но лишь между прочим, поскольку из всего увиденного несостоявшийся пожар не представлялся самым невероятным событием. Зато отроки наверняка сгорели. Садко ясно видел, что вся поляна была объята огнем. Что же касается всадников, напавших на Раду и ее людей, то Садко не сомневался в их потусторонней природе. Как не сомневался и в победе призраков над людьми из плоти и крови. Чудо еще, что сам Садко уцелел среди этой бойни. И теперь перед ним стояла непростая задача – выбраться из проклятого места невредимым и добраться до ставшего уже родным Торусова городца.

Искара вырвавшийся из холмика огонь не тронул, хотя в оторопь ввел. А когда огнем взялась вся поляна, он едва не потерял голову, но все-таки сумел выскочить из огненной ловушки, таща за собой упирающуюся Ляну. Осташ бежал следом и ругал последними словами ведунью и братана. Искар от Осташевой ругани быстро пришел в себя. А может, не только ругань была тому причиной, но и поднявшаяся суматоха вокруг. Кто на кого нападал и кто с кем рубился, понять было трудно. Надо было просто браться за мечи и отбиваться от невесть откуда взявшихся врагов. Расторопный Осташ спешил какого-то напористого степняка, сунув ему мечом в брюхо, и утвердился в чужом седле. Искару же приходилось не только себя оборонять, но и зеленоглазую ведунью, в которую целили мечи.

– Ляну возьми на коня! – крикнул Искар братану. Осташ послушался и подхватил ведунью на круп коня. А в лесу вопили так, что волосы на голове шевелились, и трудно было определить, кто на кого нападает. Кроме лиц узкоглазых степняков мелькали и лица славянские. Но и славяне почему-то норовили зацепить отмахивавшегося мечом Искара.

– Увози Ляну! – крикнул Искар Осташу. – Я их задержу.

Искар пока был пеший и высматривал коня поскладнее, чтобы тоже обратиться в бегство. Но упрямый Осташ не хотел бросать братана, а продолжал крутиться меж озверевших всадников. Степняки оттеснили Искара в сторону от Осташа и Ляны, но тут им самим солоно пришлось, ибо невесть откуда взявшаяся рать обрушилась на них сбоку и мигом разметала по лесу. Искар успел разглядеть солярный крест на щите одного из нападавших и сразу сообразил, что без боярина Драгутина здесь не обошлось. А потом он услышал и голос самого боярина:

– Багуна отыщите!

Ждать, пока на него насядут Драгутиновы мечники, Искар не стал и метнулся в заросли, петляя как заяц меж стволов. Его пытались преследовать, но вскоре отстали. Больше в драку Искар ввязываться не стал, а влез на верхушку дерева, чтобы осмотреться и отдышаться. Резня в лесу была в самом разгаре.

Не приходилось сомневаться, что именно Драгутиновы мечники берут верх над степняками. Мечников и числом было поболее, и своих врагов они застали врасплох. Откуда в этих лесах взялись степняки, Искар не знал, а вот о присутствии поблизости Драгутина догадывался. Не сразу он понял только одно: Горелуха вывела их не к Листяниным схронам, а прямиком в заранее приготовленную ловушку. Сказала Искару об этом Ляна, очнувшаяся после продолжительного сна. Ведунья попыталась увести Искара с поляны, но он, рассерженный тем, что его обвели вокруг пальца, решил во всем убедиться сам. И едва не сгорел по собственному неразумию. Огонь слегка опалил Искару волосы и обжег рукав рубахи.

Осташа и Ляну Искар видел сейчас очень хорошо. И полная луна ему помогала, и неугасшие костры на поляне. Никто Осташа с коня не сдергивал и рук ему не вязал. А подъехавший рогатый всадник, в котором Искар опознал боготура Вузлева, даже похлопал отрока по плечу. Ляна что-то сказала Вузлеву, тот засмеялся и крикнул своим людям:

– Ищите Искара!

Так Искар им и дался. Отрок был зол на зеленоглазую ведунью и на братана Осташа, которые наверняка все знали и сознательно морочили ему голову. Но особенно он злился на боярина Драгутина и кудесницу Всемилу, которые использовали его для того, чтобы свести счеты со своими врагами. Драгутин тоже в конце концов появился на поляне, где огонь почти погас. Следом за ним мечники вывели из зарослей растрепанную женщину со связанными руками. Полонянку проволокли по земле и поставили на ноги в двух шагах от сидящего на коне боярина. Искар плохо различал лицо Драгутина, но почему-то был абсолютно уверен, что тот сейчас улыбается. да и голос боярина прозвучал насмешливо:

– Ну вот и свиделись мы с тобой, Рада.

– Будь ты проклят! – крикнула полонянка и даже, кажется, попыталась плюнуть в боярина.

– Где Багун?

– Взяли мы Багуна, – послышался из темноты чей-то довольный голос.

На поляну выволокли связанного человека, в котором Искар опознал Щека. Это его если и удивило, то не очень сильно. Седобородый Шатун предупреждал его, что Щек не тот человек, за которого себя выдает, и теперь слова оборотня нашли подтверждение.

– Жаль, что нет у меня права суда на этой земле, Багун, – холодно произнес Драгутин, – иначе я повесил бы тебя здесь же, на этой поляне. Но нет худа без добра, и урсская старшина узнает наконец, кто погубил сына Листяны Шатуна.