Не прошло и полминуты, как у порога зазвенели шпоры, и семеро мрачного вида личностей с закутанными шарфами лицами проникли в охраняемое помещение. Спускавшаяся со второго этажа охрана императора была настолько потрясена наглым вторжением чужаков, что даже не сразу взялась за оружие. Впрочем, даже обнажив наконец шпаги, верные стражи смогли лишь на несколько минут задержать рвущихся к государю злодеев. Император, судя по всему, Услышал шум на лестнице и решил лично положить конец безобразию. Его появление на сцене в длинной ночной рубашке, в колпаке и с канделябром в правой Руке, возможно, не было предусмотрено сценарием, но тем не менее никаких существенных корректив в ход событий не внесло. Верные телохранители падали Пронзенные шпагами один за другим, а злодеи уже подбирались к самому императору, застывшему, словно в столбняке. Наконец Хлестов опомнился, вскрикнул и метнул в ближайшего злодея свой бронзовый канделябр. Бросок оказался удачным, убийца зашатался и рухнул на руки подбегающим товарищам. У императора появилась возможность для бегства, но воспользоваться этой возможностью ему не дали. Грохнул выстрел, лестничная площадка заполнилась дымом, запахло порохом. Несколько недолгих мгновений император стоял, прижимая руки к окровавленной груди, а потом рухнул под ноги озверелых убийц, принявшихся добивать его шпагами. Зрелище, что ни говори, было отвратительное, и Ярослав невольно отвернулся. Через несколько секунд все было кончено. Тело финансиста осталось лежать наверху, а его убийцы, тяжело отдуваясь, потянулись вниз с намерением покинуть дворец. Однако не тут-то было! В помещение, где только что свершилось страшное убийство, ворвался слуга закона на службе у Российской Федерации Рябушкин Анатолий Сергеевич. Ярослав следователя прокуратуры опознал сразу и не очень удивился тому обстоятельству, что его сопровождают трое блюстителей порядка в форме, при погонах и с пистолетами Макарова в руках. Ярослав сразу сообразил, что эти четверо появились здесь не волей оракула, а по собственной инициативе, он даже попытался вмешаться, но, к сожалению, не успел. Убийцы императора оказались людьми неробкого десятка и на крик правоохранителей «ложись!» ответили дружным залпом из своих пугачей. Один из милиционеров упал, зато двое других очень быстро доказали хулиганам восемнадцатого века, что в ближнем бою пистолету Макарова равных нет. Невероятное побоище завершилось полной победой слуг закона из Российской Федерации. А результатом этой победы явились семь окровавленных трупов, лежавших в причудливых позах по всему обширному холлу императорского дворца.

— Мама дорогая, — только и сумел вымолвить Кравчинский, когда расторопный мент направил в его сторону свое табельное оружие.

Выстрела, однако, не последовало, только щелчок. Судя по всему, в «Макарове» закончились патроны.

— Прекратить, — взвизгнул Рябушкин, охлаждая пыл своих расходившихся помощников.

Милиционеры и сами сообразили, что хватили лишку, и опустили стволы. Зато один из них быстренько заковал в наручники растерявшегося графа Калиостро.

— Натворили выдел, ребята, — покачал головой детектив, подставляя одновременно запястья для наручников.

Ярослав далеко не был уверен, что убитые современным оружием люди оживут. Ведь их смерть не была предусмотрена сценарием, написанным оракулом. Они умерли, так сказать, сверх программы. И что там ни говори, но их гибель тяжелым камнем повиснет на совести не только Рябушкина и его подручных, но и Ярослава Кузнецова, согласившегося сыграть довольно неприглядную роль в совершенно идиотском спектакле.

— А это что? — указал Рябушкин на тело императора и трех его преображенцев. — Бог ты мой, да это же Хлестов! Вы убили Петра Васильевича! Какой кошмар. Вы ответите за все, Кузнецов.

Потрясенный Рябушкин спустился вниз и обессиленно рухнул в кресло, на котором еще недавно сидел Император Всероссийский. Зрелище было не для слабонервных, и даже много чего повидавший следователь прокуратуры был потрясен до глубины души. Убитых было аж двенадцать человек: император, три его телохранителя, семеро злодеев и один представитель правоохранительных органов с погонами младшего сержанта. По прикидкам Ярослава пятеро, включая милиционера, должны были очнуться, судьба семерых оставалась проблематичной. Что касается Рябушкина, то он никаких иллюзий по поводу воскресения мертвых не строил и был абсолютно уверен, что Кузнецову с Кравчинским светит по меньшей мере пожизненное заключение. Впрочем, неприятности грозили и самому Рябушкину. Все-таки доблестные милиционеры явно перестарались, мстя за своего убитого товарища. И следователя прокуратуры могут, чего доброго, обвинить в том, что он полез в воду, Не спросив броду. Сажать его вроде бы не за что, но на карьере его этот нелепый и кровавый случай, безусловно, скажется. Истинные профессионалы так глупо и безоглядно себя не ведут.

— Но кто же знал, — почти простонал Рябушкин, подтверждая тем самым, что Ярослав угадал его мысли.

— Вы приехали сюда по просьбе Аркадия Семеновича Иванова? — спросил у следователя Кузнецов.

— Не ваше дело, — огрызнулся Рябушкин. — Вам еще придется отвечать, молодые люди, за убийство Николая и Екатерины Ходулиных. Я собрал в Горелове все необходимые свидетельства.

— А сюда вы зачем приехали? Тоже по просьбе Иванова?

— Вопросы здесь задаю я, — взъярился следователь прокуратуры. — А вам лучше бы помолчать, Кузнецов, и не усугублять свою и без того немалую вину. Володя, — обратился он к милиционеру, — сходи к машине и вызови подмогу. Здесь работы на целый взвод экспертов. И врачей пусть захватят, должен же кто-то официально констатировать смерть этих несчастных.

— Тут «скорой помощью» не обойдешься, — вздохнул Володя, оглядывая холл, — рефрижератор надо.

— Пусть гонят рефрижератор. Скажи, что у нас здесь двенадцать трупов. Плюс два еще не найдены.

Володя отсутствовал недолго, а вернувшись, доложил, что связи с городом нет. То ли расстояние тому помехой, то ли атмосферные явления. Ярослав мог бы подсказать закручинившимся правоохранителям, что во всем виноват оракул, но промолчал. Скорее всего, ему бы просто не поверили. Как успел заметить детектив, следователь прокуратуры был очень самонадеянным человеком, не терпящим советов со стороны.

— Но не можем же мы оставить убитых без присмотра, — нахмурился Рябушкин.

— До города два часа ходу. Через четыре, максимум пять часов мы вернемся. Ничего с покойниками не случится.

Следователь, пораскинув мозгами, пришел, видимо, к выводу, что старшина прав. Тем не менее он попросил милиционеров осмотреть дворец. Возможно, здесь найдется хоть одна живая душа, которую можно будет использовать в качестве сторожа. Живых душ обнаружилось довольно много, к немалому удивлению Рябушкина. Другое дело, что эти люди вели себя как-то странно. Без конца кланялись господам и несли всякий вздор про убиенного императора.

— А кто император? — не понял одетого в богатую ливрею субъекта следователь прокуратуры.

— Так вон оне, ваше благородие, — указал лакей на плавающего в своей и чужой крови Хлестова, — Петр Третий император.

— Да ты пьян, мерзавец! — возмутился Рябушкин.

— Так точно, ваше благородие, пьян, — охотно подтвердил холоп его величества. — Согласно распоряжению графа Калиостро. Пейте, говорит, шельмы, за здоровье императора. Вот мы и расстарались. А государь, значит, не оправдал наших надежд и внезапно помер.