— Что же вы так неосторожно, Стеблов, — покачал головой Ярослав, — открыли стрельбу, чуть ли не в центре города. Воспитанные урки так себя не ведут.

— Пока что тебя просто предупреждают, Кузнецов, но если ты и дальше станешь лезть в чужие дела, тебе не поздоровится.

Конопатый не выглядел испуганным, похоже, был абсолютно уверен, что немедленная расправа ему не грозит, а его похитители не принадлежат к числу садистов, пытающих своих жертв.

— Ты на кого работаешь, Стеблов?

— На Хлестова. Петру Васильевичу не понравилось, что ты вздумал его шантажировать, и он попросил меня сбить с тебя спесь.

— «Форд» числится в угоне? — осведомился от руля Кравчинский, кося глазом на сотрудника ГИБДД, который вроде бы хотел его тормознуть, но в последний момент почему-то передумал.

— Машину я взял у Хлестова, — криво усмехнулся пленник.

— А почему так топорно работаешь, Стеблов? Коляна Ходулина устранить не сумел, вздумал за нами поохотиться и тоже облажался.

— Говорю же, не собирались мы вас убивать. Напарник погорячился.

— Ты мне лапшу на уши не вешай, дорогой. Фамилия заказчика?

Удар Ярослав нанес хоть и без замаха, но чувствительный, Стеблов растерянно икнул и едва не сполз с сиденья.

— Я тебя умоляю, Ярослав, только не стреляй в салоне, — попросил Кравчинский. — Вот доедем до ближайшего лесочка, там его и кончай.

Стеблов приходил в себя целую минуту. Детектив его не торопил. Надо же было человеку обрести дыхание для предстоящего разговора.

— Итак, вы вышли из леса, точнее, выехали из него на машине. Что было потом? — настойчиво спросил детектив у задержанного.

— Ничего, — глухо отозвался Стеблов. — Если не считать того, что Крот обнаружил пропажу диадемы.

— Диадему вы взяли у Ефросиньи?

— Если знаешь — зачем спрашиваешь?

— А задержали вы нас на дороге возле Горелова тоже по приказу Крота? — поинтересовался внимательно прислушивавшийся к разговору Кравчинский.

— Мы следили за твоей «Ладой», пока она стояла во дворе у ходулинской тетки, но задремали под утро. Пришлось вас потом догонять.

— Ну, догнали, и что было дальше? — задал вопрос Ярослав.

— А у тебя что, память отшибло?

С памятью у детектива как раз все было в порядке, и он отлично помнил все подробности той встречи с товарищем Доренко, но в данном случае его интересовало, как те события отразились в мозгах Стеблова. Ведь этот человек находился в зоне, контролируемой оракулом, по меньшей мере двое суток. И даже выступал там в двух ипостасях, преображенца и сотрудника ОГПУ. Но, похоже, Стеблов ничего о сыгранных ролях не помнит и его интерпретация событий коренным образом отличается от той, что могли бы ему предложить Кравчинский с Кузнецовым. Похоже, Аполлоша был прав в своих предположениях: подробности происходящего стираются из памяти людей, выходящих из зоны контроля компьютера, но цели и чувства остаются прежними.

— Ты ничего странного в тех краях не приметил?

— Ну как же! — встрепенулся Стеблов. — Я лично видел по меньшей мере пять вспышек. А от местных слышал, что это инопланетяне балуют.

— Ефросинью-то вы зачем убили? — вкрадчиво поинтересовался Ярослав.

— Не убивал я ее,—дернулся Стеблов.—Даже в избушку не входил, стоял на стреме.

Судя по всему, курносый «преображенец» избытком интеллекта похвастаться не мог. Крутым он тоже не был, так, шестерил на подхвате у сильных мира его, получая за оказанные грязненькие услуги крохи с барского стола. Таких если и нанимают в киллеры, То очень неумные люди. А финансист Хлестов дураком не был и в людях наверняка разбирался неплохо. Не стал бы он нанимать Стеблова для устранения Коляца Ходулина, разве что действительно поручил пощупать морду удачливому любовнику своей жены.

— Я тебе предлагаю на выбор одно из двух, Стеблов; либо ты нас сейчас проводишь к Кроту, либо я тебя отвезу в прокуратуру, где ты расскажешь гражданину следователю об убийстве гражданки Ходулиной.

Вообще-то Ефросинья была жива, но Стеблов об этом знать не мог, а потому и перетрусил не на шутку. Тем не менее свое согласие он дал не сразу, поломавшись для приличия минут пять. У шестерок тоже есть своя гордость.

— Крот живет за городом, у него свой особняк. Не хуже того дворца, где обитает призрак.

— Выходит, ты видел этого графа? Стеблов смутился, даже порозовел слегка:

— Только вы не смейтесь, мужики. Мамой клянусь, у меня ни в одном глазу не было. Ночью, когда мы с Гришкой сидели в засаде, он проскакал мимо нас с целой ордой холопов. Факелы у всех в руках, сабли, топоры. У меня волосы на голове дыбом встали. Гришку чуть удар не хватил. Ужас! Кроту рассказали, а он только засмеялся. Почудилось, мол. Тот еще фрукт. Чувствую, зря я с ним связался. Что-то крутит он. Бабу эту зачем-то пришил. Кому, скажи, она мешала? Да и вел себя как натуральный псих.