— Вы из полиции?

— Вы имеете в виду, нет ли у меня раздвоения личности? Нет, во мне один человек.

Она даже не улыбнулась.

— Вы не Филип Риджуэй. В Бостон-колледже никакого Филипа Риджуэя нет, и не было в течение последних десяти лет. Говорите тише, комната, возможно, оборудована «жучками».

— «Жучками»? А-а, вы имеете в виду подслушивающие устройства? Возможно, это оправданно в наше время, когда развелось столько мошенников, наживающихся на обмане страховых компаний.

— Если вы не из полиции, тогда вы…

— Что? — спросил Керни; он схватил ее за руку, одновременно выпустив дым через ноздри.

— Тогда вы из ФОСА?

— С чего вы взяли?

— Иногда они приезжают сюда, живут здесь. Я узнала об этом всего пару недель назад. У меня не было возможности покинуть лечебницу и сообщить об этом кому-либо. А местная полиция наверняка замешана в этом деле.

— У вас здесь есть пациентка по имени Домбровски? Селия Домбровски?

— Да. Но она совершенно здорова. Именно она рассказала мне о ФОСА, а я решила, что это лишь проявление симптомов ее болезни. Но потом я поняла, что она сказала мне правду, что муж и братья упрятали ее сюда, чтобы заставить молчать. Вы…

— Что? — спросил Керни и загасил сигарету в пепельнице на столе Бледсоу.

— Вы поможете мне?

Керни оглядел комнату. Если это была ловушка, то очень хорошо сработанная.

— Я помогу вам, только если вы поможете мне. — Через открытую дверь в коридор он услышал звуки шагов. Керни повысил голос:

— Пожалуй, я выпью еще, — и он выплеснул нетронутый виски в горшок с комнатным растением на углу стола. Потом передал пустой стакан Хелен Флетчер. Она лишь смотрела, не отрываясь, на свой собственный стакан; ее рука дрожала, когда она ставила его на стол рядом со стаканом Бледсоу.

Повернувшись лицом к двери, Керни поменял стаканы местами, в тщетной надежде, что если в виски было что-то подмешано, Бледсоу по ошибке выпьет из его стакана. В кино это всегда срабатывало.

Бледсоу стоял в дверном проеме между приемной и кабинетом. Теперь он отчего-то казался выше ростом. Керни подумал, возможно, это потому, что в руке у него был револьвер.

Она догадалась, это был тот самый маршрут. По которому в Штаты доставляли наркотики, только в обратную сторону. На этот раз, вместо того чтобы ввозить ее в Соединенные Штаты, Рози Шеперд, наоборот, вывозили. На небольшом аэродроме, куда ее доставила Пэтси Альфреди, ждал одномоторный самолет; «слишком маленький, чтобы можно было доверить ему свою жизнь», — подумала она. Почти через три часа самолет приземлился на частном аэродроме во Флориде; здесь ее встречал человек, назвавшийся Раулем. По-английски он говорил без малейшего акцента. Он предложил ей кофе из термоса, усадил в свой «Порше» и даже извинился, что на аэродроме нет больше никаких удобств; но следующий самолет будет совсем скоро.

— Чем вы занимаетесь, Рауль? — Рози не отрываясь смотрела в окно на залитую дождем взлетную полосу; свет от единственной желтой лампочки на здании ангара, проходя через мокрое стекло, разбивался на мириады брызг по всему ветровому стеклу.

— Занимаюсь, мисс?

— Да. Я имею в виду, наркотики, еще какая-нибудь дрянь?

— Мисс!

— Так и есть, я права. Аэродром. И эта роскошная машина, в которой мы сидим. «Порше» — не дешевый автомобиль. Я в том смысле, чтоб вы не думали, что я нахалка; может, вам так и показалось, но я просто хочу убить время.

Рауль откашлялся, в его голосе зазвучала обида. Он сказал ей:

— Я торгую машинами, мисс. Я член организации «Патриотов». Аэродром принадлежит еще одному члену нашей организации, или скорее, я бы сказал, его вдове. Сам он погиб, его убили.

Рози Шеперд почувствовала смущение:

— Простите. Раньше я работала в полиции, до того, как все это началось, и оперативная работа…

Здесь Рауль рассмеялся.

— Да, вы правы. Раньше этим путем действительно перевозили наркотики. Владелец аэродрома, Билли Сэйдж, убедился, что торговцы наркотиками используют его и сообщил властям. Полиция изъяла большое количество кокаина, но все это случилось много лет назад. Здесь очень удобное место для перелета в Южную Америку, мисс.

— Пожалуй, так.

Рози Шеперд замолчала и принялась наконец за свой кофе.

Доктор Бледсоу, безусловно, чувствовал себя выше ростом с револьвером в руке. Он сидел один на диване, ствол револьвера был направлен на Керни. Он не позвал никого на помощь. Хелен Флетчер все еще стояла у стойки бара. Наконец Бледсоу заговорил:

— Обычный человек наверняка отпил бы из своего стакана. Вы не притронулись к нему. И ни в одной из ближайших лечебниц не пропадали пациенты. И, уж во всяком случае, пациенты в трехсотдолларовых туфлях и с наманикюренными ногтями, как у вашего друга.

— Он по секрету рассказал мне, что сбежал из достаточно дорогой психиатрической лечебницы для очень обеспеченных людей. Разве я не говорил вам? А виски, судя по запаху, у вас дешевый.

Бледсоу рассмеялся.

— И еще, по-моему, вы не врач. — Револьвером он сделал движение в сторону Хелен Флетчер. — Это означает, что вы, Хелен, либо поняли это сразу, но у вас не было возможности сказать мне, либо вы с ним заодно. Одно из двух.

Прекрасные голубые глаза Хелен Флетчер бросили взгляд на Керни, затем она отвела их в сторону.