Кенрик преклонил колено, и Тэсс присела в глубоком реверансе. Придворные опять возликовали.

— Так тому и быть, — заключил король и улыбнулся. — Встань, барон Ремингтон, и подойди ко мне.

Кенрик выпрямился, сделал несколько шагов вперед и поклонился вновь. Затем приблизился к королю и поцеловал монарший перстень. Покончив с ритуалом, он попятился назад, встал рядом с Тэсс, нашел ее маленькую руку и сжал.

Было уже глубоко заполночь, когда свита Кенрик возвратилась в свои апартаменты. Ибо в королевском зале сразу же организовалось застолье: поздравления, тосты — все это длилось без конца, пока Кенрик не заметил, какой утомленной выглядит его жена.

Они проследовали к себе в спальню. Все кончилось. Не надо было больше беспокоиться насчет законности их брака, бояться, что кто-то отнимет у Тэсс ее мужа. И никогда больше не быть ей под властью Мак-Ли.

Откинувшись на подушки и охватив руками колени, она наблюдала, как раздевается Кенрик. Взгляд ее был мягким и задумчивым. Сегодня он все еще подозревал ее, все еще думал, что она могла от него отказаться. Надо было ему не на ногу наступать, а хорошенько ткнуть локтем в живот. Да разве такого прошибешь?

— Как твоя нога? Не болит? — вежливо поинтересовалась она.

— Теперь неделю не заживет, — с улыбкой сообщил он и нырнул в постель рядом с ней. — В следующий раз, когда будешь чем-нибудь недовольна, ты, наверное, воткнешь мне в бок свой любимый кинжал.

— Я об этом не думала, но идея неплохая. И не надейся, что уйдешь от наказания, если в другой раз скажешь что-нибудь столь глупое и оскорбительное.

— Спасибо, леди, что предупредила, — отозвался он с подчеркнутым испугом.

Тэсс сурово кивнула.

— Да, да, берегись. Как ты мог сказать мне такое, особенно после всего, что сегодня произошло? Неужели не поверил ничему, что я говорила в последние недели?

Кенрик улыбнулся.

— Если бы я всему верил, Тэсс, то не дожил бы, наверное, до сегодняшнего дня. — Он покачал головой, заметив в ее глазах боль. — Нет, дорогая, я доверяю тебе, полностью. Сегодня ты вполне могла использовать это доверие против меня. Любая другая женщина поступила бы так обязательно.

— Любая другая треснула бы тебя дубинкой по голове. Она все не могла понять, как это он, с одной стороны, доверяет ей, а с другой — ожидает, что она его предаст.

— Ладно, Тэсс, забудем об этом. Я вот что хочу сказать: ты вроде как слепая. Называешь меня красивым, тогда как никто в мире не согласится с этим. Ты не сводишь с меня восхищенных глаз, тогда как все другие женщины в ужасе отворачиваются от меня.

Он взял ее руку и провел пальцами по шраму на своей щеке.

— Неужели ты не замечаешь, что мое лицо и тело обезображено шрамами?

— Твое лицо прекрасно, — провозгласила она и переместила руку с его щеки на губы. — Любая женщина, если у нее есть глаза, увидит это. Но… — она нахмурилась, — я выцарапаю глаза любой, которая посмеет посмотреть на твое тело и любоваться этими шрамами, которыми ты так хвастаешься.

Кенрик не переставал улыбаться.

— Хотя все это бред, но мне не остается ничего другого, как верить тебе. Раз ты утверждаешь, что я красив, значит, так оно и есть.

Она решила сменить тему.

— Как ты считаешь, мой отчим согласится добровольно оставить Ремингтон?

— Нет, — ответил Кенрик и помрачнел. — Вот почему я всегда считал глупостью твои попытки сбежать от меня. — Он разгладил пальцами ее хмурое лицо. — Но я тебя за это не осуждаю, Тэсс. Ведь ты хотела спасти жизни своих людей, ты считала это своим долгом. Теперь это мой долг. — Он внимательно посмотрел на нее и кивнул. — Да, Мак-Ли в этом похож на меня. Он никогда не отдаст добровольно то, что считает своим. А решение церкви для него не имеет никакого значения. Он приготовился к осаде. И основательно.

— И что же?

— Тэсс, я не могу гарантировать, что все твои подданные останутся живы. Но на бессмысленные жертвы тоже не пойду. Я не трону ни одного человека, если он не будет выступать против меня с оружием — ни в окрестностях Ремингтона, ни в самой крепости.

Тэсс, понимая, что иного выхода нет, кивнула.

— Хватит на сегодня серьезных разговоров, — прошептала она, покрывая поцелуями его лоб. — Давай перед сном подумаем о чем-нибудь приятном.

Он поймал губами ее губы и надолго припал к ним. А после, к большому удивлению Тэсс, переложил ее голову со своего плеча на подушку.