— Я тоже не люблю христиан. — Танака тихо вздохнул. — Но, Хасэкура, я взял на себя эту миссию не потому, что получил указания Совета старейшин. А ради того, чтобы нам вернули старые владения в Нихоммацу. Только желание вернуть эти земли вынудило меня отправиться в непривычное морское путешествие, сносить жару чужих стран, есть пищу, которую и в рот-то нельзя взять…

Все это можно было сказать и о Самурае. Если господин Сираиси и господин Исида говорили правду, то после возвращения из трудного путешествия семье Хасэкура должны в награду вернуть владения в Курокаве.

— Если нам не вернут земли, — пробормотал Танака дрожащим голосом, — мне стыдно будет перед предками, перед моей семьей, я буду опозорен. Не люблю христиан. Но ради старых владений я готов есть землю.

— Это послужит выполнению нашей миссии, — вмешался Ниси.

— Мацуки говорил, чтобы мы не принимали христианство, — решительно покачал головой Самурай. — Правда, я не испытываю особой симпатии к Мацуки, но… нет, все равно не приму христианство…

Теперь они направлялись в Мадрид. Их путь на этот раз пролегал не по залитой жарким солнцем пустыне, как в Новой Испании, а по плодородной андалусской равнине, перерезанной красновато-коричневыми холмами и оливковыми рощами.

Холмы и оливковые рощи чередовались, как набегающие волны. Холмы временами были совсем красные, а листья олив, трепеща на ветру, сверкали серебром, как бесчисленные клинки. С приближением вечера земля быстро остывала.

Здесь тоже, как в Новой Испании, время от времени попадались белые, точно обсыпанные солью, деревеньки. Иногда они казались приклеенными к крутым склонам. На некоторых холмах угрожающе возвышались старые крепости.

Но когда оливковые рощи и красные земли кончились, до самого горизонта, выгибаясь дугой, потянулись поля. Далеко на горизонте виднелась маленькая игла, которая при приближении оказалась соборным шпилем. Он вонзался в голубое небо, утопая в нем.

— Это и есть Европа, — с гордостью сказал Веласко, придерживая лошадь. — Земля требует труда. Символ труда — шпиль, устремленный в небо, к Господу.

После выезда из Севильи он больше не заводил разговора о помощи, которую посланники должны оказать ему. И больше не настаивал на крещении. Но всю дорогу самоуверенно улыбался, считая это делом решенным. А посланники, как истинные дипломаты, боясь даже напоминания о крещении, сами не касались опасной темы.

Когда река Тахо, текущая среди полей, изменила свой цвет на коричневый, они въехали в город Толедо. Здесь тоже высился шпиль огромного собора, воздвигнутого на холме; путники увидели его еще издалека. Когда вечернее солнце клонилось к золотистому горизонту, крест на соборе ярко засверкал. Взмокшие от жары японцы молча направились к собору по крутой дороге, вымощенной камнями, провожаемые любопытными взглядами множества людей.

— Хапонесес! — крикнул кто-то из толпы, стоявшей вдоль дороги. — Ме э энконтрадо кон хапонесес антес! [ 34 ] — кричал добродушный кривозубый мужчина. Услыхав его возглас, Веласко удивленно придержал лошадь и заговорил с ним.

— Этот человек, — объяснил Веласко посланникам, — утверждает, что когда-то давно он уже видел здесь японцев.

— Японцев?..

— Лет тридцать назад, говорит он, сюда прибыли, как и вы, с христианской миссией японские посланники с Кюсю, совсем дети — четырнадцати-пятнадцати лет. Вам об этом что-нибудь известно?

Танака, Самурай и Ниси слышали об этом впервые. Они считали себя первыми японцами, попавшими в страну южных варваров. Но мужчина утверждал, что те японцы, тоже в сопровождении миссионера, лет тридцать назад побывали в Мадриде, в Толедо и даже удостоились приема у Его Святейшества Папы.

Веласко все разговаривал с мужчиной. Его, видимо, радовало, что окружающие с интересом прислушиваются к их беседе, и он даже торжествующе посмеивался.

— Японские юноши посетили дом старого часовщика Ториано и остались очень довольны. Он говорит, что как раз в то время работал у этого старика.

Испанец улыбаясь приветливо кивал, указывая на себя пальцем. Он еще рассказал, что один из юношей заболел здесь тяжелой лихорадкой, но благодаря молитвам и хорошему уходу быстро поправился и его вместе с товарищами отправили в Мадрид.

Японцы с любопытством смотрели на залитую солнцем улицу, на дома. И не переставали удивляться, что еще задолго до них по этой же крутой улице шли их соотечественники и видели те же самые дома, окрашенные вечерним солнцем в розовый цвет…

— Совсем дети… Четырнадцати-пятнадцати лет…

Не только Танаке, но и остальным просто не верилось, что такое трудное путешествие могли совершить дети.

— Неужели они благополучно вернулись домой, в Японию? — спросил Ниси у Веласко.

— Разумеется, вернулись, — утвердительно кивнул тот. — Вы тоже благополучно вернетесь в Японию.

Японцы надолго умолкли. Неужели и они в самом деле вернутся на родину? Все думали сейчас только об этом. Наконец на их лицах стали появляться вымученные улыбки, которые скрывали слезы.

В день их прибытия в Мадриде шел дождь. Потоки воды залили площадь Кастилии, беззвучно стекая на улицу Алькала. Повозки ехали по мостовой, разбрызгивая грязь и воду.