Ильяс оплатил миллион двести тысяч долларов за небольшую партию статуэток и положил их в бельгийский банк, оценив в тридцать пять миллионов долларов. Кроме того, он послал своего человека из России в Иран. Там его сначала долго водили по горным тропам, потом везли куда-то с завязанными глазами на лошадях и, наконец, доставили в пещеру, где при свете костра перед ним была разложена куча уникальных изделий и монет из сокровища Дария III, уже готовых к транспортировке в Париж или Брюссель…

Услышав красочный рассказ своего посланца о посещении Ирана, Ильяс пришел в неописуемый восторг. Надо срочно искать партнеров, которые вложат несколько десятков миллионов долларов, выгрести у иранцев весь клад и открыть в Ницце или Монте-Карло частный музей с экспозицией сокровищ Дария III. В музей, разумеется, хлынут толпы народу. Часть сокровищ можно будет продать через аукционы и напрямую богатым шейхам! И можно жить припеваючи и больше ничем никогда не заниматься!

Я попытался охладить пыл моего приятеля, но его увлеченность, подогретая кавказским темпераментом, брала свое. Он не просто верил в эти планы – он жил уже полгода этой иллюзорной мечтой и во сне и наяву.

Конечно, я не раз советовал отдать изделия для тщательного изучения и сделать хотя бы экспертизу на возраст. Все было тщетно, пока однажды я не предложил просто обратиться в аукцион «Кристис».

Сначала Ильяс отверг эту идею как крайне опасную. Ведь это же национальное достояние государства Иран, которое вывезено контрабандой! Как мы объясним в Лондоне происхождение таких вещей?

– Да очень просто! – убеждал я. – Скажу, что я вывез их из России. А то, что в СССР могли попасть любые ценности, например, после изгнания шаха, это всем ясно и объяснять никому не потребуется.

Наконец Ильяс сдался, мы взяли одну серебряную статуэтку и поехали в «Кристис». Надо признать, выглядела она впечатляюще: изящная женская фигурка очень тонкой работы, сделанная из серебра, покрытого зеленоватой патиной от времени. Серебро ведь практически не окисляется, а тут за столько лет, наверное, окислилось!

Эксперт «Кристис» покрутил статуэтку в руках и говорит:

– Знаете, мы таких вещей никогда не видели! Пожалуйста, сходите в Британский музей к господину Саймону Смиту, который является ведущим специалистом по эпохе Дария. Но учтите: если вещь подлинная, мы ее на аукцион взять все равно не сможем. Это уникальная историческая ценность, и она должна быть в музее!

Ильяс был на седьмом небе от счастья. И мы отправились в Британский музей.

Господин Смит принял нас в библиотеке. Он отлучился со статуэткой буквально на минуту, а вернувшись, заявил:

– Значит, так, объясняю! Увы, это не может быть статуэткой эпохи Дария III! Вот по какому признаку. Мне помогли расшифровать древнюю надпись на языке фарси. Посмотрите, что здесь написано! «Коллекция Дария III»!

– Ну и что? – спросили мы в один голос. – Это же подтверждает подлинность!

– А вы знаете, что за такую надпись в эпоху Дария III сразу голову рубили! Потому что он именовался не иначе, как великий император, владелец земель таких и таких-то, сын такого-то, внук такого-то… Если бы мастер не упомянул хотя бы один титул Дария III, его бы сразу казнили за неуважение к царю, – говорит Смит. – И вообще мне каждый месяц по нескольку аналогичных изделий приносят. Сделаны они, конечно, очень неплохо, тщательно, видно, по старинным описаниям, и металл и драгоценные камни настоящие, но ценность эти статуэтки имеют чисто сувенирную. Вам официальное заключение написать?

На самом деле мой друг еще хорошо отделался – ведь он купил всего лишь образцы! Наверняка у этих иранцев была крупная организация, имевшая подпольные цеха где-нибудь в Париже или в Марселе. И множество «кладов» осело в частных коллекциях разных шейхов и просто доверчивых миллионеров, которые не догадались обратиться к господину Смиту из Британского музея – ведущему специалисту по эпохе царя Дария…

Еще с одной аферой мне пришлось столкнуться несколькими годами раньше. Тогда Дудаев только начинал конфликтовать с теми в России, кто привел его к власти. И вот в Лондон приехал из Чечни Усман Имаев – человек очень неординарный, автор чеченской конституции, министр юстиции, а впоследствии в разные годы генеральный прокурор Чечни и председатель Центробанка.

Не знаю, жив ли Усман сейчас, скорее всего, нет. По словам его отца, однажды за Усманом подъехала машина, он сел в нее как был, в рубашке и домашних тапочках, и с тех пор его больше никто не видел…

Имаев прошел военную и, видимо, кагэбэшную школу, работал в Анголе, знал в совершенстве несколько языков. Он был глубоко верующим мусульманином и молился пять раз в день, раскладывая свой коврик иногда в самых неподходящих местах: прерывал переговоры, извинялся и уходил молиться в другую комнату…

И еще: Усман был кристально честным человеком – качество, весьма редкое в наши дни. Ему можно было доверить любую сумму денег. Я бы так не говорил, если бы сам в этом не убедился. К примеру, тогда в Лондоне я помог Усману получить чек на предъявителя в размере восьми миллионов долларов от знаменитой английской фирмы «Томас Де ля Ру». Дело в том, что Чечня заказала им напечатать национальные деньги, отчеканить монеты, медали, выпустить почтовые марки и даже лотерейные билеты и заплатила за все вперед. Но российские дипломаты, узнав об этом заказе, заявили англичанам протест. Фирма стала тянуть время, а потом вообще решила взять половину денег за дизайн, остальное вернуть и от самого заказа отказаться…