— Гравийный карьер, — коротко пояснила женщина. — Я так и не обнаружила у него дна. А теперь нужно только хорошенько подтолкнуть этот драндулет...

Они, напрягаясь, подтолкнули, потом медленно потрусили, когда такси стало набирать скорость. Затем женщина, буркнув что-то предостерегающее, остановилась, а машина переехала через край карьера, рухнула вниз и с гулким всплеском исчезла с маслянистой поверхности.

Женщина повернулась и схватила Дока за руку:

— Док, до чего же я рада тебя видеть, ей-богу! Я едва поверила, что это ты, когда вчера вечером услышала сообщение по радио.

— А уж как я-то рад тебя видеть — нечего и говорить, — тихо проговорил Док. — Ты ждала нас там, на автостраде?

— Ну да. Я знала, что ты поедешь этой дорогой. Так — на всякий случай — вдруг ты меня углядишь. Да, кстати, — ее голос чуть изменился, — не то чтобы мне было до этого большое дело, но что произошло между тобой и Руди?

— Ну... — Док поколебался. — Ты знаешь Руди. У него никогда не было порядка с головой, а теперь она стала намного хуже. Чем разумнее стараешься себя с ним вести, тем...

— Ну да, разумеется. И в конце концов снес ему башку, а? Что ж, я давно этого ожидала. — Женщина глубокомысленно покачала головой. — Ну да черт с ним, с бедолагой. Сейчас мы спрячем тебя и — и... — Она помолчала с грубоватой деликатностью, бросив взгляд на Кэрол.

Док поспешно извинился:

— Прошу прощения. Ма... миссис Сантис, я хотел бы познакомить вас с моей женой, Кэрол.

Едва ли стоило удивляться тому, что рукопожатие Кэрол было совсем вялым. Она так много слышала об этой гигантской женщине с резкими чертами лица и на протяжении такого долгого времени, что стала воспринимать ее почти как миф.

Ма Сантис. Дочь преступника, жена преступника, мать шестерых сыновей-преступников. Двое мальчиков Ма погибли в перестрелках с полицией; еще двое, подобно их отцу, закончили жизнь на электрическом стуле. Из оставшихся двоих один сидел в тюрьме, а другой, Эрл, был на свободе. Сантисы были горцы, скорее мятежники и изгои, нежели преступники в обычном смысле этого слова. Они никогда не забывали добра и не прощали обиды. Они были тем редким явлением в преступном мире, людьми с самым что ни на есть подлинным чувством чести. В другую эпоху они могли бы стать пиратами или солдатами удачи. Это было их собственной бедой и, возможно, бедой всей нации в целом, что они родились в цивилизации, которая настаивала на послушании и не прощала никакого отступления от ее законов, независимо от потребностей или мотивов человека.

Сантисы были не способны повиноваться. Они скорее бы погибли — и действительно гибли, — чем попытались бы это сделать. И теперь, в шестьдесят четыре года — и имея за плечами более двадцати лет тюрьмы, Ма была все такой же, абсолютно неперестроившейся, какой была и в четырнадцать. Ее сын Эрл живет в сельской глуши, пояснила она. Довольно долго занимался фермерством, чтобы выглядеть респектабельно, и как сыр в масле катался, благодаря деньгам, припрятанным из награбленного.

— Столько времени прошло с тех пор, как я или он проворачивали дело, что люди начисто о нас забыли! — хмыкнула Ма. — Вот я и решила, что, пожалуй, нам лучше поехать сюда, а не куда-нибудь еще. Вы просто затаитесь там, куда я вас спрячу, до тех пор, пока не появится Эрл, и — кстати — вы держите путь в Эль-Рей, Док?

— Именно так.

— Ну что ж, и не сомневайтесь, что вы туда доберетесь, — твердо пообещала Ма. — Мы с Эрлом помогли многим друзьям попасть туда — Пэту Ганглони, Реду Ридингу, Айку Моссу и его женщине. Конечно, на вас, наверное, идет охота посерьезнее, чем на любого из них, но... идите-ка сюда.

Она повернулась и снова прошла к краю карьера; опустилась там на корточки, светя лучом своего фонарика.

— Видите, вон там? Те две купы кустов? А теперь посмотрите прямо под ними, там есть такие тенистые места чуть ниже уровня воды.

— Я их вижу. — Док кивнул. — Пещеры?

— Можно их назвать и так. На самом деле они не намного больше нор. Места хватает только для того, чтобы заползти внутрь и скрыться из виду, но ведь это все, что вам нужно, да? — Ма весело засмеялась.

Док поколебался, бросив быстрый взгляд на напряженное лицо Кэрол:

— Ты думаешь, это необходимо, Ма? Я имею в виду...

— Я бы не подбивала вас на это, если бы так не думала. — В ее голосе сквозила некоторая язвительность. — Но ведь все не так плохо, Док. Свежий воздух каким-то образом просачивается внутрь, и там не настолько уж тесно. Пэт Ганглони выдержал это, а ты знаешь Пэта. В него вместится два человека ваших размеров, да еще половинка останется.

Док заставил себя посмеяться шутке.

— Нам, наверное, придется раздеться?

— Пожалуй, да. Хотя штаны можете оставить. Там, внутри, есть одеяла — с ними все теплее.

— Отлично, — сказал Док. — Ну...

Он расстегнул свой джемпер и бросил его на землю. Сел и начал снимать ботинки и носки. Ма посмотрела на Кэрол и сказала:

— Возможно, понадобится веревка. — И тут же исчезла в темноте.

Кэрол осталась стоять, недвижимая, вовсе не собираясь раздеваться.

— Кэрол, — позвал Док. Потом еще раз: — Кэрол!