— Не хочешь? — с сожалением спросила она. — Ну так я сама маму позову.

Пёс опять остался один перед раскрытой калиткой. Есть хотелось уже не так сильно, можно, пожалуй, отправиться опять на поиски хозяина. Но звонкий голос девочки чем-то тронул угрюмое сердце, не знавшее ласки. Пёс нерешительно переступил с ноги на ногу, но тут же подался назад и слегка наморщил губы. Он ещё не зарычал, но всем своим видом показывал, что до этого недалеко: вместе со знакомыми лёгкими шагами за глиняной стенкой забора послышались другие — взрослые шаги. Густая жёсткая шерсть пса встопорщилась, он приготовился… но к чему можно приготовиться, когда на вздыбленный загривок опять легла знакомая маленькая рука и девочка радостно сказала:

— Вот он, мама, он уже меня любит. Правда, какой он милый?

— Катя, не трогай его! — поспешно проговорила мать. Она протянула руку, чтобы отстранить девочку, но сдержанное рычание остановило её. Губы пса ещё больше сморщились, сверкнули белые клыки… Пёс совсем не выглядел милым.

— Катя, — испуганно повторила мать. — Катя, отойди скорей!

— Перестань! — строго сказала девочка и дотронулась до клыка величиной с её палец. — Закрой рот! Ты невежа!

И губы пса опустились, клыки исчезли. Сам не понимая, что с ним делается, он нерешительно повернулся, чуть помедлил, и вдруг… его большой красный язык проехался по щеке и курносому носику.

— Ай! — девочка от восторга даже руками всплеснула. — Целует! Мама, я же сказала, что он милый!

— Не совсем, — нерешительно ответила мать. — Ну, оставь же его наконец, лучше мы принесём ему поесть. Хочешь?

Вместо ответа девочка обхватила обеими руками мохнатую шею.

— Иди же, — попросила она. — Не надо упрямиться! Мама тебе даст кушать, полную тарелку.

И огромный дикий пёс без сопротивления дал себя ввести в калитку.

— Я сам, я сам донесу! — крикнул с террасы мальчик. Он осторожно спустился со ступенек, держа обеими руками полную до краёв чашку, и поставил её перед самым носом пса.

— Ешь, пожалуйста, — пригласил он его так же вежливо, как девочка, но чуточку менее уверенно. Пёс больше не смог сдерживаться: пахло слишком вкусно. Он так и накинулся на еду, глотая с жадностью, почти не разжёвывая, однако глаза и уши его не переставали следить за всем, что делается вокруг. И вдруг… за его спиной хлопнула калитка. Мальчик толкнул её ногой. Западня! Попался!

Пёс ощетинился и с рычанием отскочил от миски. Глаза его дико смотрели то на калитку, то на верх забора, мускулы напряглись, готовясь к прыжку. Но тут девочка уже без всякого страха опять обняла его за шею.

— Ну будь же милый! — услышал он и снова покорно опустил голову к чашке.

Дети с восторгом следили, как исчезает в могучей пасти принесённая еда. Вот последний глоток — и пёс поднял голову.

— Да отойдите же от него, — повторила мать. — Мы покажем его папе, и он скажет, что дальше делать.

— Он всё равно просится к нам, — решительно заявила Катя.

Пёс, по-видимому, охотнее попросился бы в открытую калитку. Вместе с сытостью в нём опять пробудилась тоска по хозяину, по скрипу арбы, по родному аулу. Здесь всё чужое. Впрочем, нет, не всё: вот дети… идут к дому, поминутно оборачиваясь и кивая ему.

— Пёсик, не скучай! — крикнула девочка с террасы.

— Мы опять придём! — крикнул мальчик, и дверь за ними закрылась.

Пёс постоял, навострив уши, не сводя глаз с террасы, вздохнул и осторожно лёг, не ослабляя напряжении мускулов, готовый к прыжку и обороне. Но как болят израненные ноги, прокушенный бок, как всё тело ноет и просит отдыха здесь, в тени у высокого дувала [1] . И потом… дети, может быть, они всё-таки придут, опять положат руку ему на спину… Голова пса медленно-медленно опустилась на вытянутые лапы, глаза утомлённо мигнули, ещё раз… и закрылись окончательно.

Он не знал, что из окна столовой за ним пристально наблюдают.

— Замечательный пёс, — говорил отец. — Наверное, отстал от хозяина и заблудился. Если согласится остаться у нас, я буду очень рад.

— Мы тоже, мы тоже рады! — кричали дети. — Мамочка, и ты тоже?

— Не знаю, — нерешительно ответила мать, — уж очень он страшный, а дети к нему так и лезут. И потом, как его вымыть?

— Детей он не тронет, — отозвался отец, — разве не видишь? А мыть пока не советую, дай ему привыкнуть.

— Спит, — проговорила Катя и прижалась к оконному стеклу так, что курносый носик приплюснулся и побелел. — Боря, давай придумаем ему имя, очень подходящее, например, — Миленький.

— Эх ты, девчонка! — рассердился Боря. — Что он с тобой, в куклы будет играть? Громобой! Вот как. Ты слышала, как он рычит? Как гром!

На подоконнике явно готовилась драка, но тут вмешался отец.

— Имя нужно короткое, чтобы легко выговаривать. Назовём его Джумбо. Ну как, подойдёт?