И в это причудливое место съезжалась вся элита семьи Халифи — только мужчины — кататься верхом, охотиться с соколами и сидеть в традиционно черных арабских шатрах, занимаясь торговлей лошадьми и прочими достойными мужчин делами.

— Как это они так живут? — спросил Тоуб у Аделаиды, чтобы не услышал Рас Ордер.

— Наш образ жизни они не признают, Тоуб. И живут, как сами хотят. В их семье политические права есть только у мужчин.

— Но в городе Халифи полно другого народу. Чисто арабским его никак не назовешь.

— Многие из этих других хотели бы убраться отсюда, если бы могли.

Процессия двинулась дальше, и вскоре показался ряд черных шатров среди пальм. Всего их было двенадцать. Перед шатрами вокруг оливково-серого грузовика столпились люди в белой одежде слуг.

Тоубу показалось, что он очутился в какой-то древней эпохе дикарской прихоти и королевской эксцентричности.

На ровной дороге после дюн кобыла Берлишера в предчувствии воды радостно рванулась рысью.

Тоуб не мог ее сдержать и впереди всех влетел в лагерь; кобылу со смехом поймали под уздцы слуги. Взмокшему Тоубу помогли выбраться из седла и проводили к шатру Ибрагима.

Ему пришлось ждать у входа, пока подъехали и спешились остальные.

Принц Рас Ордер не смог сдержать неопределенного хмыканья по поводу искусности Тоуба в верховой езде. Фанданы в этом ничего забавного не заметили. Глядя на выражение лица Аделаиды, Тоуб готов был провалиться сквозь землю.

Внутри шатра стоял платиновый трон, украшенный изумрудами и рубинами, и на нем восседал древний Ибрагим. Пол вокруг трона был устлан черными подушками. В кондиционированном воздухе ощущался запах роз и крепкого кофе. В полумраке за троном едва можно было разглядеть слуг и огромных рабов-телохранителей, голых по пояс и с золотыми обручами на бицепсах.

— Добро пожаловать. — Ибрагим чуть склонил голову. На губах его играла легкая улыбка. Остро и проницательно смотрели черные глаза старика, и в них мерцали искры. Говорили, что Ибрагиму уже век с четвертью, но разум его был тверд и ясен.

— Благодарю, Халифи-бей, — ответил Дэйн. Их с Расом Ордером усадили подле трона. Места для остальных отвели намного дальше, так что они еле могли слышать разговор.

— В тебе нет арабской крови, друг мой, — улыбнулся Ибрагим, — поэтому я опускаю ритуалы и пышные приветствия, столь принятые в моей семье. Но на кофе я все же настаиваю.

Принесли чашечки с горьким черным напитком. Тоуб посмотрел, станет ли Дэйн пить. Дэйн не пил. Чашку он принял, но и только.

Заметив это, Ибрагим неопределенно хмыкнул и демонстративно отпил из своей чашки.

— Понимаешь, — повел он в воздухе высохшей рукой, — кофе не повредит Фандану, если пить его в шатре Халифи.

В ответ на эту шуточку из тени раздался приглушенный смех, и Ибрагим щелчком пальцев восстановил тишину, но у него самого на губах мелькнула ехидная улыбка.

Дэйн отпил глоток и поставил чашку.

Ибрагим кивнул. Да, это настоящий Фандан, совсем как Эдвард был когда-то. Но беспокоиться нет причин. Позиция Ибрагима неприступна.

— Итак, Дэйн Фандан приехал навестить меня, врага своего родоначальника. Очень интересно. Точно как говорят у нас: «Все заблудившиеся лошади находят дорогу домой, даже те, которых там и не ждут». — Ибрагим отпил еще кофе и продолжил:

— Конечно, я внимательно следил за твоей карьерой, друг мой. Я знаю, что дед сильно заботился о твоем образовании.

— Это так, — кивнул Дэйн.

— А тогда ты без труда усвоишь некоторые сведения по истории человечества. Черные глаза сверлили насквозь.

— Я постараюсь.

— В этой истории прогресс всегда двигали небольшие группы. Обычно в них собирались отверженные, выброшенные за борт, ненавидимые всеми остальными. Ты согласен?

— Да.

— Очень хорошо. Все самые великие и процветающие культуры начинались с периферийных групп, выживших на окраинах цивилизации. Вспомни древних греков, или раннеисдамских арабов, или колонистов Америки. Во всех этих культурах люди ради успеха рисковали жизнью. Чтобы добиться величия, надо поставить на карту все — это трюизм.

Ибрагим остановился, кивнул, будто продолжая сам с собой какой-то разговор, и неожиданно заговорил снова:

— И сейчас, мой юный друг, ты почти отверженный.

Дэйн обнаружил, что не может отвести глаз.

— Тебе ведь нужны деньги, и много. Дэйн молчал. Ибрагим улыбался. Прямолинейная порода эти Фанданы. «Сделано компанией Фандан» — точное для них клеймо. Инженеры, банкиры, строители и ни одного художника или музыканта. Олухи белой расы. «Сделано компанией Фандан» — это будет их эпитафией. Молчание нарушил Ибрагим: