— Гембра вздохнула и как-то странно посмотрела на Сфагама.

— Выходит, надо сделать так, чтобы казнь не состоялась? — проговорила она после паузы.

— Более того, надо, чтобы он смог войти в Пещеру со всеми своими… Вот тогда, что бы дальше ни происходило, дело, может быть, кончится малозначительным эпизодом, который позабудут лет через двадцать-тридцать. Запишут в Малую Хронику… лучше бы, конечно, чтобы он остался жив.

— Сказать по правде, мне тоже его жалко. Ведь он меня тогда спас… в Гуссалиме. И эти сволочи его убить хотели.

По лицу Сфагама скользнула грустная улыбка.

— Ну вот, стало быть, и у тебя есть свои причины. Хотя я бы очень не советовал тебе участвовать в этом деле.

— Это почему ещё?

— Так… тревожно мне за тебя. Сейчас почему-то особенно.

По кривой усмешке Гембры была без слов понятна вся бесполезность этих разговоров. Сфагам задумчиво и печально посмотрел в окно.

— О чём думаешь, — тихо спросила Гембра.

— О тех, кого мне придётся завтра убить.

— А чё о них думать? В первый раз, что-ли!

— Не в первый… но, может быть, в последний.

— Олкрин! Ты откуда здесь, паршивец! — неожиданно воскликнула Гембра. На лице её отразилась смесь удивления и восторга. Сфагам повернул голову. В дверях действительно стоял Олкрин, деловито отряхивая запылённую одежду и с трудом скрывая радость от эффекта, произведённого его появлением. Картинно поклонившись Гембре, он быстро прошёл через комнату и сердечно обнялся с учителем.

— Я вижу, уроки тонкой связи не прошли даром, — с улыбкой сказал Сфагам.

— Ещё бы! Кое-чему ты всё же успел меня научить. Ну, и торопился же я!… У вас тут такие дела творятся!

— Да! Вовремя ты…! Завтра мог бы уже и не торопиться, — вставила Гембра.

— Завтра должна состояться казнь пророка, — серьёзно сказал Сфагам, — так вот мы хотим сделать так, чтобы эта казнь не состоялась. И хорошо бы при этом самим остаться в живых.

— Ого! Вот это будет дело! — Глаза Олкрина восторженно заблестели. — А ведь так и чувствовал, что будет у нас ещё главное приключение!

— Тебе бы всё приключений… Дело-то серьёзное.

Олкрин кивнул. Бесшабашная весёлость слетела с его лица.

— В городе такое говорят… Только приехал, а уже столько наслушался. Никто не знает, что будет. Все ждут чего-то.

— Они ждут, а мы будем действовать. И не для того, чтобы попасть в дворцовую хронику, а просто потому, что иначе не можем.

— Я с тобой, учитель. Для того и приехал. Я ведь чувствовал, что нужен тебе.

— По правде сказать, я бы не хотел тебя в это впутывать. Но раз уж ты сам…

— Сам, сам!…

— Ну что ж, — вздохнул Сфагам, — тогда давайте обсудим, что будем делать. Андикиаст мне кое-что рассказал про охрану и про порядок церемонии. Вот здесь, — Сфагам достал небольшой свиток, — нарисуем план площади.

Все трое склонились над столом.

— А не хотите ли и меня посвятить в ваши планы? — раздался негромкий, голос со стороны входа.

Все, как по команде вскинули головы.

— Ты ли это, брат Анмист? — с несколько деланным удивлением спросил Сфагам.

— Не знаю, что уж тебе и ответить, — усмехнулся тот, — я, как видишь, несколько изменился, но это не меняет дела. По крайней мере, наших дел.

Анмист прошёл к столу и учтиво кивнул Гембре, которая ошалело переводила взгляд то на него, то на Сфагама.

— Так что, прямо сейчас? — спросил Сфагам.

— Нет. Сначала наши общие дела.

— У нас есть общие дела?

— Теперь есть. Ты хочешь, чтобы пророк Айерен остался жив. Я тоже этого хочу.

Гембра широко распахнула глаза от удивления.

— Ну, ты даёшь! — только и смогла выговорить она.

Анмист присел на один из свободных стульев возле стола.

— Не ожидали? Понимаю… Ещё недавно мне бы и самому ничего подобного в голову бы не пришло. Но я ведь, в самом деле, некоторым образом изменился.

— Да, ты действительно изменился. И весьма серьёзно, — сказал Сфагам, давая понять, что вкладывает в эти слова некий особый смысл.

Анмист на миг вскинул на него острый пронзительный взгляд, но тут же вновь набросил на лицо маску расслабленной невозмутимости.