Человек кивнул.

— Что еще?

Зашуршала обертка, лязгнули сигарные ножницы, пламя вспыхнуло и погасло. Терпкий тягучий дым пополз по залу.

— Мы не получали инструкций, — сказал другой человек, в строгом двубортном костюме.

— Ну-ну, — пухлая рука опустилась на его плечо, — я знаю. Надо иметь свою голову. Вас держат здесь не только для выполнения приказов, но и для выполнения того, чего не приказывали. Шевелите же тем, что у вас есть в голове, хоть иногда самостоятельно.

— Мы предприняли рейд… В отчете все указано.

— Все знаю, — проговорили пухлые губы и выпустили толстое кольцо дыма. — Послушайте, вы ведь уже немолоды…

Глаза собеседника вспыхнули желтизной, по морщинистому лбу пробежала судорога, и губы зашевелились в еле заметной улыбке.

— Я всегда выполнял порученные мне задания и никогда не лез в чужие дела. Правда, в отношении отдыха на помойке я не успел подумать.

— Это, конечно, похвально, — пухлая рука скользнула во внутренний карман, извлекая платок, и, промокнув им мясистый, гладко выбритый затылок, вернула на место, — но на этот раз придется поработать головой. Помойки я не обещаю, но закончить последние дни в ассенизаторной вы можете. Мне нужны образцы! Понятно?

— Сколько времени в моем распоряжении?

— Нисколько. Чем скорее, тем лучше. Но чтобы ни-ни… — пухлый указательный палец прижался к губам.

— Я понял, сэр.

— Посредников не надо! Об этом знаем только вы и я. И помните, что у меня есть выход на любой борт. Так что для вас в этом отношении ограничений нет. Помните это.

— Да, сэр.

Человек в строгом двубортном костюме вышел из кабинета и с очень озабоченным лицом твердым шагом проследовал по коридору.

Юркий парнишка в форме козырнул и отступил в сторону.

— Данные обо всех кораблях, проходящих в радиусе трех парсеков от системы LB — 426.

Парнишка кивнул, снова козырнул и исчез в боковом отростке коридора.

Пухлый палец нажал кнопку на коммуникаторе, и толстые губы произнесли:

— Программа не должна дать сбоя. Это слишком опасно для нас.

Пауза.

— Материалы уже подготовлены, будем запускать программу.

Пауза.

— Очень хорошо, — пухлая рука скользнула во внутренний карман…

— Включить третий маршевый, — скомандовал Бретт и откинулся в кресле, наблюдая за суетливой беготней огоньков по приборному щиту.

— Отлично. — Довольный Паркер выставил большой палец и причмокнул. — Уходим.

Челнок вздрогнул и затрясся.

— Компьютер показывает, что все в норме. Один километр в секторе.

— Ненавижу я эти взлеты, впрочем, как и посадки, — негр потуже затянул перегрузочные ремни.

Уши заложило звенящей плотной ватой. В голове пел и пульсировал океан свинцовой крови. Пропитанные ею веки закрыли глаза, и не осталось ничего, кроме этого огромного красного тяжелого океана в голове. Сквозь его грохот тело не слышало никаких приказов мозга. Оно лишь безвольно лежало, раздавленное перегрузкой.

По экрану плыли цифры: "2", "1", "0".

Значок "А" на экране погас. И внезапно вернулась прежняя легкость.

— Вот и все! — Паркер заулыбался.

После этой фразы все оттаяли и принялись оживленно переговариваться.

Рипли по привычке подобрала под себя ноги и поежилась:

— Я раньше никогда не видела такой жуткой планеты.

— Ладно, девочки, расслабьтесь, — Паркер поставил перед Рипли и Ламберт по банке с пивом. — Все. Наша прогулка закончена.

— Как сказать, — хмыкнул Даллас.

— Будет, кэп, теперь можно открыть форточку и подышать свежим воздухом.

Конечно, все волновались! Мало сказать! И ситуация была не из приятных.

Паркер сидел, прильнув к стеклопластику, и следил за происходящим в боксе, а Ламберт и Бретт бегали взад-вперед по коридорчику и дымили, как два психованных паровоза. Рипли появилась из капитанской рубки и тоже подошла к стеклу:

— Паркер, что у них там?

— Не знаю. Они заблокировали дверь и уже с полчаса не выходят. Даже внешние микрофоны выключили.

— Конспираторы! Время идет, а они все еще ничего не сделали! — Ламберт фыркнула, пуская дым в разные стороны.

Из-под прожженного шлема Кейна выпирал членистый хребет незнакомого существа. Уцелевшая часть линзы изменила цвет и из прозрачной превратилась в матово-белую. Этот зловещий странный шар Эш пытался разрезать ультразвуковым резаком. Монокристаллическая оболочка, по прочности не уступавшая алмазу, с трудом поддавалась даже действию импульсного ультразвука. Наконец треск резака смолк, и шлем распался на две половинки, обнажая то, что заставило похолодеть Эша и Далласа.