Когда в ответ на вопрос: «Что здесь произошло?» Варковски ответил: «Кажется, мы тут развязали небольшую войну с инопланетной цивилизацией» — это посчитали всего лишь результатом нервного потрясения.

Да и впрямь, уцелел ли на этой станции хоть один нормальный человек? Вряд ли кто-нибудь смог бы ответить на этот вопрос.

Во всяком случае, из пятерых выживших (шестой вообще ничего не понимал) никто не мог сказать ничего вразумительного. И только один беспристрастный участник этих событий еще не сказал своего последнего слова.

Имя ему было ВРЕМЯ…

"Наверное, я уже на том свете, — подумала Рипли, разглядывая через щелочку полуприкрытых век бирюзовое теплое небо. Интересно, рай это или ад? "

Где-то невдалеке пела птица. Впрочем, повторяющиеся, по-соловьиному булькающие звуки длились настолько долго, что их можно было счесть и непривычной музыкой, тем более, что в них явно прослушивался определенный ритм.

Рипли попробовала открыть глаза шире, но тяжелые веки не подчинились, на попытку же встать все тело, особенно грудная клетка, отозвалось резкой болью.

«Если это рай — то почему боль? Но если ад — зачем птица и такое небо?» Рипли снова пошевелилась. Нет, тело уж во всяком случае было материальным.

«Ну хорошо, если это не то и не другое — где я тогда нахожусь?»

Снова перед ее глазами пронеслись летящие навстречу огонь и жар. Неужели кто-то мог перехватить ее на лету? Это невозможно… Во всяком случае, для человека.

Рипли дернулась в третий раз и застонала. Почти тут же над головой что-то мерно зажужжало, покалывающий ветерок промчался по телу, и боль стала уходить. Новое усилие позволило Рипли увидеть краешек обнимавшего ее голову шлема: по верхнему металлическому ободку гуляли ослепительные блики. Для чего он был нужен — просто для контроля за ее состоянием, для обезболивания или для чего-то третьего?

— Она пришла в сознание, — услышала Рипли голос.

Звуки были незнакомы, но слова — понятны.

«Вот уж действительно! — горько усмехнулась про себя Рипли. — Я что, попала к инопланетянам? Самый подходящий момент…»

Она снова открыла глаза. Свет резал их, но новая порция жужжания и ветерка убрали и эти неприятные ощущения.

Кровать Рипли стояла на веранде. Если прямо перед глазами небо было открытым и чистым, то чуть выше, над головой, время от времени совпадая в ее глазах с краем шлема, зеленела трава с овальным сводом.

— Где я? — прошептала Рипли — и не услышала себя.

— Успокойтесь, вам нельзя пока разговаривать…

Приступ дурноты и жужжание машин подтвердили эти слова.

«Почему мне не отвечают… Стоп, я ведь просто не знаю их языка… но я же их понимаю!.. Нет, сейчас лучше и не пробовать разобраться».

— О чем она спросила? — другой нечеловеческий голос, более отрывистый и скрипучий, прозвучал совсем рядом.

— Сейчас раскодируем… Ей хочется знать, где она. Я сейчас с ней поговорю…

Рипли напряглась. Каким же будет ее спаситель? Похожим на человека? или — что гораздо вероятнее — на тех несчастных, скелеты которых ей довелось увидеть на записи с проклятого корабля? Неважно. Только из одной благодарности стоит считать его самым прекрасным существом во Вселенной. Что-то большое и темное наклонилось над ней, заслоняя часть небесной бирюзы. Рипли вгляделась, и… рванувшийся изнутри крик заставил ее согнуться пополам, срывая с тела датчики. Страшная боль прокатилась по телу, врачебная аппаратура взвыла диким голосом — и больше ничего Рипли уже не слышала и не чувствовала…

… Новое пробуждение успокоения не принесло. Сколько бы Рипли ни убеждала себя, что увиденная матка Чужих с вызолоченным гребнем была плодом больного воображения — она не могла заставить себя открыть глаза. Намеренно погружаясь в подобие полудремы, она слушала голоса — их по-прежнему было всего два — и даже запомнила их имена, переведенные в ее мозгу почему-то как Сэд и Шеди — но взглянуть и убедиться в своей правоте или неправоте она не решалась.

Ну можно ли поверить в то, что монстры, убийцы, людоеды стали бы ее спасать и выхаживать? Пусть тот, странный, не трогал ее из-за притаившегося вглуби эмбриона — инстинкт есть инстинкт, — но это не объясняло ни ее чудесного спасения, ни той же жужжащей аппаратуры. Разве под силу было создать ее лишенным разума животным? Раньше ни одна деталь не намекала на то, что у них есть хоть малейшие зачатки развитого сознания.

Ни одна деталь?

Перед закрытыми глазами Рипли всплыло вдруг страшное видение: трещащая под отдаленными взрывами станция атмосферного процессора, синие молнии, клубы пара, рвущиеся из всех щелей — и среди всего этого медленно открывающиеся двери лифта… Другого — не того, которым воспользовалась она.

Комплекс стонет, жар бьет в лицо, а приехавшее (именно приехавшее!) за ней чудовище начинает медленно распрямляться…

Что-то защекотало подбородок — это его задели спутанные волосы Ньют. От них удивительно пахло — и сыростью, и слизью Чужих, и в то же время чем-то очень человеческим, родным…