— От Калхэйнов давно не поступало распоряжений. Должно быть в синдикате довольны переменами, которые помог тебе осуществить мистер Бартон, — осмелилась предположить тетя Элен.

— Видимо, да, — улыбнулся Честер. — Для меня это Рождество счастливое. — Он пристально взглянул на жену. — Ты отдала письмо Элеонор?

Элен поморщилась.

— Честер…

— Надо отдать, — твердо заявил мистер Тремейн. Лицо Норы вспыхнуло радостью. Кэл написал ей!

Значит, он не хочет развода!

Элен поднялась, вышла в гостиную и вернулась, медля отдавать письмо племяннице.

Лицо Норы выражало надежду, пока она не увидела штемпеля на конверте. Улыбка ее сразу же погасла.

— Прочитай письмо, дорогая, — мягко посоветовал дядя Честер.

Нора со страхом посмотрела на родственников.

— Я заставил Элен написать твоим родителям еще раз и рассказать о твоей болезни, — осторожно объяснил мистер Тремейн. — Они — не бессердечные люди, Нора.

Поколебавшись минуту, молодая женщина вскрыла конверт. Это была рождественская открытка, очень красивая и очень дорогая. Развернув ее, Нора сразу узнала почерк матери.

«Мы с отцом с грустью узнали о том, что ты была тяжело больна, — писала Синтия. — Если ты хочешь вернуться домой, Нора, твой отец не против принять от тебя извинения. Обязательно напиши ему, дорогая. С любовью, твои родители».

Нора долго молчала, затем медленно поднялась и направилась на кухню. Там она открыла дверцу печи и бросила открытку в огонь.

— Я… понимаю, — пробормотал Честер.

Вернувшись в гостиную, молодая женщина опустилась в кресло.

— Мой отец желает, чтобы я принесла ему свои извинения, — объяснила она. — Я не рассказывала вам, что он ударил меня по лицу, когда мы с Кэлом объявили, что хотим пожениться. Отец был недоволен моим выбором.

Честер помрачнел.

— О, моя дорогая! Я представления не имел, иначе я никогда бы…

Нора успокаивающе подняла руку.

— У меня было слишком много секретов.

— Ударить женщину в твоем положении! — Честер разгневался. — А как поступил Кэл?

— Он свалил отца с ног и не позволил ему больше ни разу дотронуться до меня, — ответила Нора, с рассеянной улыбкой вспоминая ту сцену. — Это было так неожиданно. Кэл и мой отец…

— Какой молодец Кэл, — пробормотала Мелли, а ошеломленная миссис Тремейн согласно кивнула головой.

— С моим отцом никогда и никто так не разговаривал, — продолжала Нора. — Я предполагаю, он до сих пор злится на то, что его проучил простой ковбой. — Глаза молодой женщины блеснули. — Вам стоило на это посмотреть! Кэл в кожаной куртке с бахромой, в сапогах и поношенной черной шляпе, с револьвером на боку… — Нора тихо засмеялась. Глаза ее наполнились любовью, когда она вспомнила, как красив был Кэл в тот день. — Моя мать приняла его за грабителя.

Все рассмеялись, и Нора почувствовала облегчение. Боль, которую причинила ей открытка, отступила.

— Ты, конечно же, не собираешься просить прощения? — спросила тетя Элен.

— Прощения? За что? — удивилась Нора. — За то, что я потеряла ребенка, мужа и едва не умерла? — молодая женщина покачала головой. — Мой отец никогда не изменится, но я стала другой. Я не желаю извиняться и не желаю возвращаться в Вирджинию. В конце концов, здесь у меня есть работа!

Все рассмеялись еще веселее при виде самодовольного озорного лица Норы. Она не призналась родственникам, что у нее есть еще одна причина не возвращаться в Ричмонд. Если Кэл Бартон когда-нибудь появится на ранчо, она должна ждать его здесь. Этот человек принес ей много горя, но она любит его всем сердцем. Для миссис Бартон не имеет значения, испачканы ли сапоги мужа и выглажена ли его рубашка. Нора очень хотела, чтобы Кэл вернулся и увидел, какой она стала.

После Рождества Кэл, не находя себе места, слонялся по ранчо Латиго еще пару дней. Он сожалел, что в письме к Тремейнам не указал обратного адреса. Адвокат их семьи Уилпоу не получил никаких сообщений ни от Норы, ни от ее родителей. Это могло быть и хорошо, и плохо. Кэл беспокоился, что жена могла заболеть снова, а ему ничего не известно об этом.

— Мне пора ехать, — объявил он на следующий 'день после обеда. Кэл чувствовал себя посторонним в семье, во время празднования Рождества сердце его рвалось в Тайлер.

— Хочешь вернуться на свою нефтяную вышку, как я догадываюсь? — с усмешкой спросил Аллан. Младший брат приехал домой на Рождество очень загадочным. — Я отправлюсь с тобой, а в Бомонте пересяду в поезд на Батон-Руж.

— Должно быть, она — настоящая леди, — пошутил Кинг.

— Именно так. Весной я привезу свою невесту сюда. Неожиданное сообщение Аллана отвлекло всех от сложных семейных проблем Кэла и избавило того от неизбежных объяснений. Однако вопросы эти все же были заданы старшим братом, когда Кэл и Кинг стояли у загона, наблюдая, как работник укрощает молодую кобылу.