Когда основной поток поздравляющих, среди которых был и сам капитан Лукас, схлынул, Нора попыталась начать разговор.

— Послушай, Кэл, — сказала она, поливая из кувшина, когда муж пытался смыть с лица нефть. — Я хочу поговорить о Пайке…

— Что с Пайком, дорогая? — пробормотал Кэл. Он до сих пор не пришел в себя от радости, как и все остальные.

— Ты заметил, как он разговаривал с мужчиной в костюме?

— Хм… — задумался Кэл, вытираясь полотенцем. — Это — один из новых адвокатов в городе. Я встречал его раньше. Они с Пайком друзья, вот и все.

У Норы было смутное предчувствие, что совсем не дружба связывает этих людей. Но ей очень не хотелось омрачать своими подозрениями радостное настроение мужа.

— Кажется, от этого никогда не избавишься, — пробормотал Кэл, видя, что следы нефти остались кое-где на коже. — Но я не жалуюсь. — Он усмехнулся, увидев пятна, которые оставил на полотенце. — В тазу нефть не отмоешь. Поехали. Мы снимем номер в отеле и примем настоящую ванну. А затем со всей бригадой отпразднуем грандиозное событие. — Кэл закружил жену по комнате. — Сегодня мы собираемся выпить все шампанское, которое только найдется в салуне.

— Я никогда не пила, — неуверенно ответила Нора.

— А сегодня обязательно выпьешь, — заверил ее Кэл с усмешкой, от которой у молодой женщины закружилась голова. — Потому что сегодня мы открыли одно из самых больших месторождений нефти в истории Америки. И я не собираюсь праздновать это событие без жены!

Празднование проходило очень шумно, никто не обращал внимания даже на разбивавшиеся время от времени стаканы. Кэл налил шампанское в бокал и протянул жене, которая чувствовала себя весьма неловко, оказавшись единственной женщиной в салуне. За исключением еще двух… которых привели с собой рабочие. Подружки бурильщиков были наряжены в муслиновые платья с глубоким вырезом, но за внешней женственностью и мягкостью в их глазах скрывалась жесткая хватка. Дамы улыбнулись Hope, которая вежливо улыбнулась в ответ, сильно покраснев при этом.

— Ты хотела узнать, как выглядят некоторые женщины, — прошептал жене на ухо Кэл. — Смотри. Нора незаметно толкнула мужа.

— Выпей, — потребовал он, сам достаточно поднабравшись.

Глаза Кэла поблескивали от удовольствия, когда он наблюдал за своей смущающейся женой. Больше двух месяцев они уже жили вместе, он обнимал Нору каждую ночь, но не позволял себе ничего большего. Если бы работа на буровой не забирала все его силы, подумал Кэл, он бы уже лез на стены или карабкался бы на деревья. Он отчаянно хотел Нору, но несмотря на то, что жена достаточно окрепла за последние недели, не хотел подвергать ее риску.

Кэл позаботился о том, чтобы Нора не занималась стиркой и не носила тяжести. Молодой женщине нравилось вязать или осваивать новые кулинарные рецепты. Кэла поражала разница между прежней мисс Марлоу и женщиной, которая стала его женой. Однако кое-что осталось в Hope неизменным: шаловливость, чувство юмора и несгибаемая сила духа. С каждым днем Кэл влюблялся в свою жену все больше.

В свободное от работы время они часто беседовали на разные темы, в частности, обсуждали ситуацию в Южной Африке, где шла Англо-бурская война. Известие о смерти королевы Виктории заставило Нору рассказать о том, что она имела честь быть представленной королеве. Молодая женщина выразила мнение, что Боксерское восстание в Китае и война с бурами отразились на здоровье старой королевы. Когда-то Кэла выводили из себя постоянные упоминания об аристократическом происхождении мисс Марлоу, но теперь он только снисходительно улыбался.

Нору поражало, как много времени ее муж проводил на буровой вышке. Бывали дни, когда ей казалось, что она вышла замуж за привидение. Кэл развеселился, когда жена однажды упрекнула его в этом, но молодая женщина понимала, что тот работает день и ночь ради их будущего, и не жаловалась. Глубокий ум Норы иной раз поражал Кэла, скованность ее прошла, и она свободно выражала свои суждения даже по политическим вопросам. Ее очень интересовали приближающиеся выборы президента и перспективы переизбрания Мак Кинли.

По воскресеньям, если позволяли дела на вышке, они отправлялись в методистскую церковь в Бомонт, потом обедали в отеле, где снимали комнату, чтобы принять ванну и отдохнуть.

Нора поинтересовалась, принадлежит ли семья Кэла к методистской церкви, и тот поспешил успокоить жену. Но молодая женщина замечала, что мужу не доставляет удовольствия говорить о своей семье, у него даже портилось настроение, когда она начинала расспрашивать его. Чувство вины не покидало Кэла, являясь причиной его раздражения. Несмотря на то, что они очень сблизились в последнее время, Кэла Калхэйна очень волновала непредсказуемая реакция жены, когда она в конце концов узнает, кто он такой.

Тем временем из рассказов Норы ему стало понятно, что детство ее вряд ли можно назвать счастливым. Сам он избегал разговоров о своем детстве, за исключением того, что оно было очень бурным, и что он очень близок со своими братьями до сих пор. Веселье в салуне нарастало.

— Ты о чем-то задумался, — заметила Нора. Очнувшись от своих размышлений, Кэл улыбнулся.

— Ты очень красивая, — перевел он разговор, отметив, как она вспыхнула от удовольствия. — Но ты чувствуешь себя неловко, не так ли? — деликатно спросил он.