После участия в Афганской военной кампании и нескольких лет службы на Дальнем Востоке Строганову посчастливилось послужить в одном специфическом институте под патронажем ГРУ, где он проводил эксперименты с обитателями моря, подходящими для использования в военных целях. Попал он туда по воле случая, освоился, понравилось, вошел в курс дела. Работал с дельфинами, тюленями, котиками, увлекся подводной съемкой, глубоководными погружениями, сносно изучил два иностранных языка.

Пять лет сплошного удовольствия за счет государства, а потом началась череда политических и экономических кризисов, в результате которых подполковник Строганов оказался выброшенным за борт корабля под названием «Министерство обороны». Началось экстренное сокращение программ и штатов, закончившееся полной ликвидацией научного центра, и Серега оказался на гражданке. Надо же, он и вдруг пенсионер!

Вообще-то он был по званию полковник, но новенькие погоны на китель нацепить не успел. Пока документы на присвоение звания бродили по Главному Управлению кадров, Строганов оказался отставником с небольшой пенсией. Казалось бы, полковник, ветеран войны, но большая пенсия дается за выслугу лет, а для этого требовалось протирать штаны в высоких кабинетах еще лет десять. Так и остался Сергей в душе подполковником, даже папаху получить со склада не успел. Оказался ветеран без жилья, без регистрации, но со справкой на право получения квартиры. Чисто теоретическое право, надо заметить.

И тут ему снова повезло. Бывший шеф, генерал, уволившись со службы, не бросил его на произвол судьбы, а взял с собой, устроив на работу в частную шарашку. Конечно, не совсем частную и не совсем шарашку. Работавший в ней персонал сплошь составляли так называемые люди в штатском. Дельфинарий явно служил прикрытием какой-то спецконторы. Всякие там «зачем» и «почему» Серегу не волновали, он занимался своим делом, которое любил, — тренировал дельфинов. Некоторые сотрудники шарашки действительно были ихтиологами и честно двигали науку вперед. Но большинство занималось какими-то темными делами. Скорее всего, «государевы» ребята из самых продвинутых организовали полулегальный бизнес и параллельно оказывали всевозможные услуги бывшим хозяевам.

Возможно, все эти игры велись в интересах государства, каких-то силовых структур или отдельных руководителей, а может быть, эти азартные ребята отмывали чьи-то средства. Не исключались полукриминальные операции в интересах даже не третьих лиц, а десятых-двадцатых. Но самое вероятное, что контора работала на всех, кто хорошо платил. Иначе откуда у шефа столько денег?

Строганову было не важно, на кого он работает, по военной службе он ни капельки не скучал. Оплата в конторе была на порядок выше, чем у военных, свобода передвижения по всему свету обеспечена, и любимые морские животные всегда рядом. Еще один плюс — оставалось много времени на женщин и вино и никакой обязаловки и морализаторства. Военная пенсия плюс зарплата, хорошие премии, командировочные. Путешествия, приключения, острые ощущения. И правда, меньше знаешь, лучше спишь и дольше живешь.

«Нет, я не патриот! — подумал Сергей. — Так много болтают в последнее время о патриотизме! Вокруг сплошные патриоты! В Кремле, в Генштабе. Я всегда служил в окопах, на полигонах, танкодромах, стрельбищах. А там патриота днем с огнем не сыщешь! Только в Москве, на Арбате да в пределах Садового кольца, и можно встретить настоящего патриота. Педриоты, мать вашу! Таких, как он, гусаров в армии теперь днем с огнем не сыщешь. В меру циничен, в меру романтичен, в меру бабник, бессребреник, окопник, а не службист-канцелярист».

В этой жизни Сережка всегда плыл по течению, не боролся, не страдал, не философствовал, не размышлял. Не мучался извечными русскими вопросами о том, кто же во всем виноват и что теперь делать. Он давно нашел простые универсальные ответы — никто не виноват ни в чем и ничего не надо делать! Авось образуется. Так и получалось. Вот, к примеру, он, старый вояка, выброшенный на улицу из армии, не напрягаясь, неплохо устроился на гражданке. Женился, пожалел об этом, развелся и вновь пожалел о содеянном. Вновь женился и опять развелся, чтоб не усложнять жизнь ни себе, ни очередной спутнице жизни. Так легче и себе и другим. Третья попытка причалить в тихой гавани семейной жизни закончилась тем, что его вторая половинка в Москве сбежала к карточному шулеру! Детей жены ему не нарожали, но он не жалел об этом, потому что любил сам процесс, а не результат.

Сергей сделал глубокий вдох, погрузился с головой в воду, задержал дыхание на две минуты, потом несколько раз повторил упражнение. Так он тренировался ежедневно. Ничего хорошего от суетной неустроенной жизни Строганов не ожидал, но и не расстраивался сильно по этому поводу. Ну что поделать, раз так устроен этот мир — сплошные неприятности и преодоление их последствий. Так что ничего доброго от предстоящей поездки он не ожидал. Но, не нарушая главного жизненного принципа, как и прежде, плыл по течению и не сопротивлялся, поневоле доверяя своей судьбе. Такие нехитрые философские рассуждения так увлекли его, что Серега чуть не захлебнулся. Еще не хватало утонуть в ванной! Глупо, как глупо.

Чуть позже Сергей включил телевизор, там показывали исторический фильм о мореплавателях в Тихом океане. Ну и нагородил автор! Тут тебе и английский корабль с шоколадным названием, и остров Таити, темнокожие красавицы, бунт на шхуне. Не будь занят сборами, посмотрел бы, но некогда! Он передразнил себя голосом воображаемого экскурсовода: «Господин Строганов! Вы не были на Таити? Нет? О-о, вы многое потеряли!»

— А я на вашем Таити, возможно, скоро тоже буду! — огрызнулся Серега в ответ этому надменному болтуну.