— Но ты и не собирался его слушать. Тебе как раз приспичило переспать с этой королевой... — Том не договорил, луч света уперся в пол, и со всех сторон помещения послышалось негромкое шипение.

Скотт вздрогнул и проследил взгляд Тома. Их окружали пять, семь, а может, двадцать ужасных бестий. Мелькнули темные черепа и острые как бритва зубы. Гигантские черные тела, масса шевелящихся лап, шипастые хвосты и шипящие пасти — все это находилось в движении.

И тянулось к ним, людям.

Ее окружала тьма, но тьма эта не несла с собой холода предутренних часов и не была связана с ощущением ночи либо времени. Эта тьма была удушлива и звучала эхом влажного ритмичного движения — горячим пульсом толчков тела о тело, но отнюдь не относящихся к акту любви. Это была тьма огромной машины, неумолимо пожирающей свет и вибрирующей отлаженным механизмом. Пожирающей в предвкушении неминуемого вопля. Эта тьма — дракон, призывающий к себе ее, свою добычу, и убежать от него невозможно...

— Мачико?

Вспыхнул яркий непрошенный свет. Ногучи вздрогнула и села в постели. Она потерла глаза, потом открыла их: в дверном проеме ее комнаты стоял Хироки, все еще держа руку на панели управления.

Тьма, машина, ненасытный дракон...

Девушка покачала головой.

— Мне приснился сон... Хироки. Скажи, который час?

— Скоро полдень, — смущенно улыбнулся Хироки. — Я знаю, прошлой ночью ты легла поздно, и мне очень не хотелось будить тебя.

— А в чем дело? — Ногучи почувствовала, как остатки сна рассеялись по мере того, как глаза привыкали к яркому свету. Она вдруг поняла, что на ней только майка, причем довольно тесная.

— Док все еще не вернулся, и миссис Ревна начинает волноваться. Я послал на поиски экипаж вертушки, но мне кажется, персоналу не помешает узнать, что ты тоже занимаешься этим делом.

— Спасибо, Хироки, — кивнула Ногучи. — Ты прав. Дай мне пару минут на одевание.

Хироки вежливо отвел глаза, и девушка прошла к умывальнику, чтобы ополоснуть лицо холодной водой. Так значит, Ревна не вернулся. Его нет уже пятнадцать или шестнадцать часов, не менее. Слишком давно.

Она быстро оделась и прополоскала рот водой. Несмотря на холодную воду, глаза у девушки слипались, будто запорошенные песком. Не выспалась. Ногучи быстро провела пальцами по волосам и вышла из комнаты, чтобы присоединиться к ожидающему снаружи Хироки. Уходя, она бросила тоскующий взгляд на свою постель; может, удастся вздремнуть позже.

У дока, по-видимому, случились неполадки с двигателем, и он решил остаться, чтобы дождаться помощи. Проклятье, вертушка скорее всего уже возвращается с Ревной на борту, и беспокоиться уже не о чем.

Кроме темноты.

Они с Хироки подошли к выходу из здания, и девушка резко тряхнула головой: этот сон...

— Что с тобой?

Ногучи улыбнулась и решительно отбросила прочь воспоминания о своем кошмаре.

— Ничего. Мне просто приснилась... жара.

— Ну и фантазерка, — рассмеялся Хироки.

Ногучи снова улыбнулась, но что-то в ней содрогнулось. Она все-таки надеялась, что сон действительно был плодом ее фантазии. Девушка опустила на глаза солнечные очки и вышла следом за Хироки в слепящий день.

Дэвид Спаннер испытывал особо гнусный приступ головой боли. Двигатель проклятой вертушки ужасно шумел — более того, он шумел просто убийственно. Отсюда следовало, что Дэвида отправили в ущелье за его грехи, обрекая этим на медленную, мучительную смерть. Мучительную и громкую.

— Как насчет того, чтобы посидеть после всего этого в кафе, Спаннер? Закажем «суши» или «морское ухо», а может, свеженького сырого осьминога...

— Катись подальше, Икеда. — Подумать только: единственная вечеринка за весь год, все отоспятся всласть, а он, Дэвид, получает приказ лететь за доком. В компании с единственной не страдающей от похмелья персоной в городке.

Второй пилот улыбнулась безмятежной улыбкой.

— А можно ударить по холодненькому, Дэвид. Как насчет «змеиных бутылочек» и литра-другого пенистого пивка?

— Могу облевать тебя прямо сейчас в благодарность за твои шуточки.

— Уже некогда, — сказала она. — Мы почти на месте.

Икеда потянула на себя рычаг управления, машина обогнула невысокую скалу и вошла в ущелье. Желудок Спаннера возмутился неожиданному нырку, пилот схватился за грудь и глубоко задышал.

— Ты сделала это нарочно, Икеда.

— Может быть. Помогай мне наблюдать, пьянчужка.

Спаннер, не открывая глаз, помотал головой.

— Не-ет. Смотри сама. Я предпочитаю просто подышать свежим воздухом.

Несколько минут они летели молча, но в кабине отнюдь не царила тишина. Чертов двигатель. К чему весь прогресс научной эры, если никто не удосужился изобрести приличный глушитель? Чем заняты инженеры? Спаннеру хотелось выпрыгнуть из кабины, тогда по крайней мере наступит тишина...