Она попыталась привстать, и Квинн заметил, как в ее глазах отразилась сначала паника, а потом, когда она поняла, что ее руки прочно связаны, — в глазах появилась злость. Она попыталась поднять руки, но кусок простыни, который связывал их с ногами, задрал ее платье так, что стали видны панталоны. Она тут же остановилась и покраснела.

Квинн занес руку над ее лицом, чтобы зажать ей рот, если она вздумает кричать, но тут же понял, что по каким-то своим соображениям она решила этого не делать. И хотя она и перестала вертеться, глаза ее по-прежнему метали молнии. Целая гамма чувств отразилась в них: страх, злость, унижение, а потом все сменилось знакомым пустым выражением, в котором ничего нельзя было прочесть.

Мередит была настолько хороша в игре, в притворстве, что он невольно почувствовал восхищение. Было очевидно, что она оценила положение и решила предоставить ему следующий ход.

Почти с радостью он услышал, что Кэм условным сигналом стучит в дверь.

Он склонился над Мередит и, приложив палец к ее подбородку, заставил поднять на него глаза. — Вы должны молчать.

В глазах девушки негодующе вспыхнули золотые точки.

— Я могу заткнуть вам рот. Поверьте, вам будет гораздо больнее, чем мне, — в его голосе звучал холод, который сделал угрозу действенной.

Она закусила губу и кивнула. Он понимал — ей совсем не нравилось, что приходится ему подчиняться. Да, ей было тяжело — приходилось скрывать свой гнев, но это позабавило его сейчас.

Квинн прокрался к двери, готовый в любую минуту прыгнуть назад, если она издаст хоть малейший звук. Он открыл дверь, бросил на Мередит предостерегающий взгляд и вышел в коридор, плотно прикрыв за собой дверь.

Кэм выглядел так, словно совсем выспался. Глаза покраснели, а вокруг рта легли складки. Он вопросительно глядел на Квинна.

— Кэп?

— У меня в каюте мисс Ситон, — сказал Квинн тихо. Глаза Кэма расширились. Он не мог не знать, что мисс Си-тон всегда проявляла откровенную враждебность к Квинну.

Квинн, поняв его, усмехнулся.

— Она пришла не совсем по своей воле, — объяснил он, — она связана, как рождественская индейка.

Кэм терпеливо ждал дальнейших разъяснений, так как знал, что нужна особая причина, чтобы капитан вызвал его среди ночи.

— Я обнаружил ее у склада Элиаса и думаю, что она видела, как Элиас принимал партию груза.

Кэм сжал в кулаки свои огромные руки.

— Шпионила? Квинн пожал плечами:

— Другого объяснения не могу придумать.

— А друг Спрейг?

— Я не стал ему ничего говорить, ты же знаешь, как он относится к насилию.

Слова эти со всей их недосказанностью повисли в воздухе.

— Что ты собираешься делать? — наконец спросил Кэм.

— Не знаю, — впервые Кэм видел, что Квинн колеблется . Сначала надо выяснить, что она затеяла и зачем.

— А Дафна?

— Это и вовсе все запутывает, правда? — сказал Квинн. — Поезжай за ней. Она должна быть в отеле, — он помолчал, потом продолжил: — Если кто-нибудь заинтересуется тобой, скажи, что у тебя записка к мисс Ситон, но было бы лучше, чтобы тебя никто не видел. — Он медленно покачал головой. — Кэм, будь осторожен, а не то “Лаки Леди” будет потеряна для Подпольной дороги. Я не хочу, чтобы и ты был тоже потерян.

— Я вернусь на рассвете, — пообещал Кэм.

— Прежде чем вести ее на борт, спрячь ее где-нибудь поблизости и сообщи мне. Я отвлеку вахтенного, пока ты будешь провожать ее на грузовую палубу.

Кэм кивнул, а затем быстро повернулся и ушел.

Квинн помедлил у двери, положив руку на дверную ручку. При мысли о провале, о потере всего, ради чего он работал, его охватила тяжелая усталость. Будь проклята эта Мередит Ситон.

Стиснув зубы, он вошел в комнату и встретил ее взгляд. Мередит лежала спокойно, но по беспорядку, царившему на кровати, он понял, что в течение нескольких минут, пока его не было, она отчаянно пыталась освободиться. А что бы она стала делать потом? Он обвел взглядом комнату и остановился на пистолете, который лежал на письменном столе. По тому, как быстро отвела девушка глаза, он догадался, что она тоже его видела.

— Кровожадный шпион, — сказал он дружелюбно, но некая угроза в голосе все же была. — Теперь расскажите же мне, что вы делали в такой неподходящей части города да еще среди ночи, — это был приказ, а не просьба.

— Не ваше дело, — ответила она резко.

— Ну, теперь будет моим делом, мисс Ситон.

— Вы не имеете права.

— Вы совершенно правы, — с готовностью согласился он, — но, к несчастью, вы не можете пожаловаться.

Мередит не понравилось внезапное дружелюбие в его голосе даже больше, чем угрожающая враждебность, которая звучала всего несколько минут назад. Ей почему-то стало еще страшнее.

— Ваш брат…

— Думаю, мой брат будет против нас обоих, Мередит, — ласково перебил он. — Сомневаюсь, что он оценит ваши ночные вылазки, не говоря уже о вторжении на частную территорию и подглядывании. Он может и урезать ваше содержание. А я могу применить что-нибудь более эффективное.

— Я не подглядывала…

— Нет, подглядывали, Мередит, и не говорите, что мы с вами не достаточно близки, чтобы звать друг друга по имени после того, как вы прибыли на пароход на моих руках и устроили столь очаровательный беспорядок в моей постели.