Она села на пол, осмотрела пулю и вдруг захохотала. Друзы тоже засмеялись. Смех Китти тут же перешел в рыдания, с ней сделалась истерика.

— Муса, — распорядилась Карен. — Быстро положите его на кровать, только не прикасайтесь к ране.

Она помогла Китти встать, усадила ее на стул, отобрала пулю и вытерла ей пальцы. Затем девушка подошла к кровати, присыпала рану стрептоцидом, сделала свободную повязку и влажной губкой обтерла лоб Ари. Китти продолжала сидеть, скорчившись на стуле, и всхлипывала.

Затем Карен велела всем выйти из комнаты, налила Китти еще рюмку и вышла тоже.

Китти выпила, подошла к Ари и пощупала пульс.

Все хорошо, поправится…

Китти положила голову ему на грудь.

— Ари… Ари… Ари… — шептала она сквозь рыдания.

Адская боль не унималась. Друз, посланный в кибуц за медикаментами, все не возвращался. Китти не оставляла больного ни на секунду. Несколько раз она звала Мусу и других мужчин, чтобы удержать Ари и не дать ему разбередить рану.

В центре села продолжались песни, пляски и веселье. Невесту, которая с самого утра сидела взаперти, вывели наружу. Жених во фраке и цилиндре сел на коня и подъехал к ней по усеянной цветами улице, по обе стороны которой вооруженные друзы выстроили нечто вроде почетного караула.

После свадебной церемонии еврейские гости, а с ними и дети из Ган-Дафны разложили костер, затеяв хору под звуки флейты и барабана. Затем в круг вошли друзы и заплясали по-своему.

Карен все время сидела в передней. Она входила в спальню, только чтобы ненадолго сменить Китти. К утру обе изнемогали от бессонницы и напряжения. Китти сидела на краю кровати и вскакивала каждый раз, когда Ари стонал или шевелился.

Медикаментов все не было.

— Вам, пожалуй, придется отвезти детей назад в Ган-Дафну, — сказала Китти Мусе. — У вас тут еще кто-нибудь говорит по-английски?

— Да. Я пришлю сюда этого человека.

— Хорошо. Нельзя ли поставить сюда еще одну койку для меня? Мне придется остаться на некоторое время.

— Будет сделано.

Китти пошла в переднюю, где Карен дремала, сидя на скамейке. Она нежно погладила девушку по щеке. Карен подскочила и протерла глаза.

— Он в порядке?

— Нет. Очень сильные боли. Ты вернешься с детьми в Ган-Дафну.

— Но, Китти…

— Не спорь. Скажи доктору Либерману, что я останусь здесь, пока не станет ясно, что он вне опасности.

— Но мы же послезавтра улетаем.

Китти покачала головой:

— Верни билеты. Потом купим новые. Мне нельзя уезжать отсюда, пока не пришлют кого-нибудь, кто сможет ухаживать за ним.

Карен обняла Китти и пошла к выходу.

— Вот что еще, Карен. Съезди в Сафед и скажи Брюсу Сазерленду, что я здесь. Попроси его приехать в Хайфу. Пусть снимет номер в лучшей гостинице. Я его найду, где бы он ни поселился. Передай с ним что-нибудь из моих вещей, а то мне не во что переодеться.

В полдень гости стали разъезжаться. Муса повез детей назад в Ган-Дафну. Когда все уехали, охрану около Ари немного ослабили. Друз, говоривший по-английски, сидел в комнате рядом. Китти Фремонт осталась наедине с Ари. Только теперь, когда тревога немного улеглась, ей стало ясно, что произошло. Она остановилась у кровати и посмотрела на раненого.

— Господи Боже мой, — прошептала она, — что же я наделала!

Поздно вечером явился наконец из Ягура посыльный с медикаментами. Ему пришлось пробираться горными тропами: всюду рыскали британские патрули.

Китти влила Ари литр плазмы и сделала укол пенициллина на случай инфекции. Затем она поменяла повязку и ввела морфий, чтобы унять боль.

Двое суток Китти колола Ари морфий. Рана постепенно заживала. Иногда Ари просыпался, но был еще слишком вял и плохо понимал, что с ним происходит. Друзы-мужчины были в восторге от деловитости и энергии Китти, а женщины восхищались тем, как она командует мужчинами.

Когда Китти убедилась, что опасность миновала, ее снова начал мучить вопрос — как быть дальше, не остаться ли в Ган-Дафне?

Вправе ли она оставить детей, которые так в ней нуждаются? А Карен? Не потому ли она согласилась поехать в Америку, что не хотела потерять Китти?

Больше всего Китти тревожило обстоятельство, которое она не могла объяснить. На Кипре она совсем уже решила не работать на этих странных людей, а потом увидела Карен… Теперь, накануне отъезда, — история с Ари. Совпадение это или вмешательство в ее судьбу какой-то высшей силы? Как ни отгонял здравый смысл Китти эту фантастическую идею, она ей не давала покоя. Она чувствовала над собой власть Палестины и боялась этого.