Когда дверь камеры захлопнулась, Дов грохнулся на топчан. Он забыл, когда последний раз плакал, но теперь не мог удержать слез. Юноша повернулся спиной к двери, чтобы никто не видел его лица, и тихо заплакал.

Барак Бен Канаан как представитель ишува сопровождал комиссию ООН в поездках по стране. Ишув знакомил комиссию со своими достижениями, с тем, как устроены беженцы, с кибуцами, заводами и новыми городами. Члены комиссии были поражены контрастом между еврейскими и арабскими районами. После инспекционной поездки они приступили к открытому опросу, давая каждой из сторон возможность высказать свои претензии.

Бен Гурион, Вейцман, Барак Бен Канаан и другие вожди ишува убедительно доказывали благородные цели и справедливость еврейских требований.

Арабы же, в первую очередь Высший арабский совет, которым заправлял Хусейни, резко выступили против ООН. Они преградили комиссии доступ в ряд арабских городов, где царила нищета, а хозяйство велось в нечеловечески трудных, первобытные условиях. Когда приступили к опросу, арабы официально бойкотировали его.

По мере работы комиссии становилось ясно: если исходить из соображений справедливости, то следует решить дело в пользу евреев. Однако нельзя было сбрасывать со счетов арабские угрозы.

Евреи давно согласились на компромиссы и даже на раздел страны, но очень опасались создания в Палестине нового гетто, вроде черты оседлости.

Завершив инспекционную поездку и опрос, комиссия ООН отправилась в Женеву, чтобы обстоятельно проанализировать собранные данные, пока специальный подкомитет будет изучать лагеря для перемещенных лиц в Европе, где все еще находилось около четверти миллиона евреев. После этого комиссия должна была представить Генеральной Ассамблее ООН свои рекомендации. Бараку Бен Канаану поручили поехать в Женеву и продолжать там работу в качестве советника комиссии.

Незадолго до отъезда он наведался в Яд-Эль, чтобы провести хоть несколько дней с Сарой, которая, несмотря на его частые отлучки, никак не могла к ним привыкнуть. Точно так же, как не могла привыкнуть к отъездам Иорданы и Ари.

Ари и Давид Бен Ами были в это время по соседству — в Эйн-Оре, где располагался штаб Пальмаха. Они приехали в Яд-Эль на прощальный ужин. Иордана тоже пришла из Ган-Дафны. Весь вечер Барак был задумчив. Он почти не говорил о работе комиссии, предстоящей поездке и вообще о политике. Это был довольно угрюмый ужин.

— Вы, верно, слышали, что миссис Фремонт собирается покинуть Палестину, — сказала Иордана, когда ужин подошел к концу.

— Нет, не слышал, — ответил Ари.

— Да, она уезжает и уже сообщила об этом доктору Либерману. Она забирает с собой эту девушку, Карен Клемент. Так и знала, что она сбежит при первой же неприятности.

— А почему бы ей и не уехать? — спросил Ари. — Она американка, а в Палестину приехала исключительно ради девушки.

— Ей вообще нет до нас дела, — резко бросила Иордана.

— Ну, уж это неправда, — заступился Давид.

— Миссис Фремонт очень милая женщина, — вмешалась Сара Бен Канаан, — и мне по душе. Когда она проезжала мимо, то всегда навещала меня. Она очень много сделала для этих детей, и они души в ней не чают.

— Нет уж, пусть лучше уезжает, — упорствовала Иордана. — Это, конечно, скандал, что она увозит с собой девушку, хотя благодаря ее воспитанию и не подумаешь, что эта Карен еврейка.

Ари встал и вышел за дверь.

— Какая у тебя противная привычка, всегда стараешься уколоть его! — сердито сказала ей Сара. — Ты же знаешь: Ари неравнодушен к миссис Фремонт. А какая она милая!

— Она ему теперь никто, — отмахнулась Иордана.

— Как ты можешь судить, что происходит в душе мужчины? — вмешался Барак.

Давид взял Иордану за руку:

— Ты же обещала, что мы покатаемся верхом.

— Ты тоже всегда принимаешь ее сторону, Давид.

— А что? Китти мне нравится. Ну, пошли кататься.

Иордана и Давид вышли из комнаты.

— Пускай погуляют, — сказал Барак. — Давид ее вмиг успокоит. Боюсь, что наша дочь просто завидует миссис Фремонт, и это не удивительно. Может быть, когда-нибудь наши девушки тоже станут такими же женственными.

Барак вертел чашку, а жена стояла у него за спиной. положив щеку на его седеющую гриву.

— Барак, ты не должен больше молчать. Если сейчас не поговоришь с ним, то будешь жалеть об этом до конца своих дней.

Он похлопал Сару по руке:

— Ладно, пойду поищу парня.

Ари стоял в саду, глядя вверх, в сторону Ган-Дафны.

— Здорово она тебе влезла в душу, а?

Ари пожал плечами.

— Она мне и самому нравится, — сказал Барак.

— Чего уж там, явилась сюда из мира шелков и духов и туда же возвращается.